Книга Неприличное предложение, страница 119 – Елена Лабрус

Когда он говорил Яне про форт Сант-Анжело — замок Святого Ангела на Мальте, что снова принадлежит Мальтийскому рыцарскому ордену, после того как правительство страны подписало с орденом договор владения на девяносто девять лет, Илья и понятия не имел, что съёмка будет проходить именно там. А именно — в закрытой для публики верхней части крепости, что была расположена в центре Большой гавани с видом на столицу Мальты город Валлетта, а по сути являлась частью крошечного городка Биргу, от которого форт был отделён небольшим проливом.

Единственный обитатель крепости, живущий в ней уже более двадцати лет с момента подписания договора, брат Джон, ходил в кремовой рубашке-поло и яхтенных туфлях, а не в монашеской рясе, как представлял себе Илья, хотя и соблюдал все монашеские обеты: бедности, послушания, целомудрия и был настоящим мальтийским рыцарем.

В первый день брат Джон поднялся вместе с их небольшой съёмочной группой на крепостной вал и показал, где они могут остановиться в замке. Более его статную фигуру с благородной осанкой вымирающей породы истинных джентльменов на съёмках они не видели. Но вечерами, когда Илья ходил прогуляться, они болтали. О крепости, о Мальтийском ордене, о жизни вообще.

Монашеская келья, что Илье предложил брат Джон в качестве жилья (остальная часть группы остановилась в гостинице для туристов, здесь же в форте, но Илья хотел тишины и одиночества) была мало пригодна для комфортной жизни. Ещё меньше фортификационное сооружение с отвесными стенами было пригодно для съёмок. Но второе Лейкину выбирать не приходилось.

Согласно задумки фотографа, Илья должен был то висеть связанный, с вывернутыми до боли руками, то жариться на раскалённых камнях, то стоять на узком портике, цепляясь зубами за воздух. Таковы были условия контракта — Илья не мог отказаться, даже если японец повесит его на рее одного из стоящих у форта судов, как пирата, или замурует в жёлтой каменной кладке стены.

Одна была радость после этой бесчеловечной бесконечной съёмки — нырнуть в прохладное море. И хотя бы на время не чувствовать сгоревшую на солнце кожу, уставшие мышцы и растянутые связки.

Но сегодня, к сожалению, они снимали с той стороны форта, где не было пологого спуска к воде.

Илья дошёл до конца стены, что словно парила в воздухе, широким уступом выдаваясь в сторону залива, и с тоской посмотрел вниз. На бьющиеся о прибрежные камни волны, на простор обычно тихого и смирного, но сейчас мятежного Средиземного моря, поднял лицо к душному мареву неба, что уже заволакивали тучи…

Близилась гроза.

Он вздрогнул, когда сквозь шум, его окликнул знакомый голос.

— Далеко же ты забрался, малыш.

Медленно повернулся и не поверил своим глазам.

— Рита?

В кроваво-красном, рвущемся на ветру, как флаг, платье, больших солнцезащитных очках, она казалась виденьем. Кошмарным. Из страшного сна. Но это была она.

— Далеко. Высоко, — бесстрашно подошла Рита к краю площадки, посмотрела вниз.

Толкнула носком босоножки камешек, прислушалась. Вряд было бы слышно, как он упадёт, даже в штиль. А сегодня явно намечался шторм. В ушах свистел ветер, море пенилось и бесновалось, над головой с воплями пронеслись две крупных чайки.

Рита проводила их глазами, а потом посмотрела на Илью.