Книга Неприличное предложение, страница 117 – Елена Лабрус

— И он пригласил Риту как вариант, который, в случае, если ты в последний момент заартачишься, заставит тебя поставить свою подпись.

— Ну да… — мотнул головой Прегер, не понимая к чему тот клонит.

Впрочем, как и я.

— Думаю, она элементарно предложила бы тебе подписать документы о разводе взамен на эту подпись в договоре. Этим и заинтересовала Гольдштейна. Ты подписываешь его договор и свободен — получаешь развод. Она этим отрабатывает деньги, занятые у Гольдштейна. Гольдштейн потирает ручки, и довольный отказывается от сделки. Всё! Все счастливы. Даже ты. Пусть остался без покупки, но не в накладе же.

— А я ещё думал, каким образом он себе это представляет, что разорвёт сделку, а потом мы все дружно сядем за столик в ресторане это отметить? А он, значит, хотел прикрыться госпожой Арецкой как щитом. Но как ты это узнал?

— Я же говорю, Платон, ты слишком рано ушёл с дня рождения. А там Боженка устроила такую истерику мамане! Уж не знаю, что на неё нашло, — он кашлянул, давая понять, что, конечно, знает, но это информация точно не для моих ушей. — В общем, она заявила, что та ей больше не мать и всё в этом духе.

Мог бы и не косить своими зелёными глазьями: я и так поняла, что бабы не поделили Илью. Наверняка Боженка узнала, что он спал с её матерью. Но так уж и быть, я расспрошу об этом Гришу потом, без Прегера.

Сука, она хотела убить Платона! И почти осуществила свой план: он ранен. Это никак не хотело укладываться у меня в голове.

— А ты оказался рядом? И как обычно вовремя? — даже не удивился Прегер.

— Да, Божена мне и рассказала, — кивнул Селиванов. — Что мать летала в Лондон, договаривалась о чём-то за твоей спиной с Гольдштейном. И это связано с разводом. А ещё ей показалось, та затевает что-то плохое. Божена дала мне скрины сообщений, что случайно увидела на телефоне матери и на всякий случай сфотографировала, пока они висели на экране. Это, кстати, была переписка с киллером. Довольно занятная. Ничего не понятно, но зная исходные данные, мы с Тополевым сегодня, наконец, разобрались.

— Подожди, — встал Прегер. Вид у него был бледный. Всё же крови он потерял много, хоть и храбрился. Я тоже встала, но только для того, чтобы отвезти его немедленно домой, уложить в кровать, напоить свежим куриным бульоном и никаких нагрузок, как сказал врач. — Выходит, у вас есть доказательства, что это она его наняла?

— Выходит. Но Тополев предлагает…

— Нет! — перебил его Прегер. — Одну женщину, убившую мужа, я уже пожалел. Та правда, была удачливее, но это только лишний раз доказывает, что всё нужно делать самой. Второй раз я такую ошибку не совершу. Никаких договорённостей с Гольдштейном, никаких сделок с правосудием. Никаких поблажек моей бывшей жене.

— У меня только вопрос, если она не пришла на встречу с Гольдштейном, то где она сейчас? — просунула я голову под руку Прегера, не сильно надеясь, что смогу его удержать, если что, но он вроде и не собирался падать — стоял непоколебимо, мой Утёс.

— Мы работаем над этим, — развёл руками на вопросительный взгляд Прегера Селиванов.

Я снова тревожно посмотрела на экран телефона, так и оставшийся в руке.

— Малыш, тебя что-то беспокоит? — нахмурился Платон.

— Илья не отвечает. Я написала ему про мать сразу после пансионата, он просил. Но даже не прочитал моё сообщение.