Книга Под каблуком у Золушки, страница 43 – Елена Лабрус

КАЙРАТ

Он не верил в её беременность ни секунды. Не верил и уговаривал себя, что не даст ей позволить себя убедить. Но она и не пыталась.

Он сел напротив Роберты за столик, за которым они когда-то делали поделки из бумажных салфеток. Он знал, она умеет забрасывать крючки, но был категорически настроен больше не попадаться.

— Ты не беременна. А если и беременна, то точно не от меня.

— Кай, — сморщилась она брезгливо. — К чему эти заявления? Главное, ты здесь. Давай, выпьем, поговорим. Кстати, рада тебя видеть.

— Не могу ответить взаимностью. Говори, что хотела сказать, у меня нет никакого желания здесь задерживаться.

Она смерила его насмешливым взглядом, налила две стопки наливки из пузатого графинчика, и стукнув по рюмке, предназначенной ему, выпила.

— Что это у тебя со лбом? Бандитская пуля?

Принесли молодой мелкий картофель, жареный в мундирах со свиными рёбрышками и луком. И всё это так шкворчало и аппетитно пахло на большой чугунной сковороде, что он невольно сглотнул. После больничной еды и завтрака овсянкой на воде в животе предательски заурчало.

— Уверена, то, куда ты так торопишься, от тебя не убежит, — улыбнулась она и налила себе ещё стопочку. — Угощайся. Я заказала на двоих.

Она подняла рюмку, теперь ожидая, что он присоединится.

— У меня есть тост.

— Я не буду с тобой пить, — он откинулся на спинку стула, рассматривая её красивое лицо. Сегодня она казалась ему ведьмой, коварной и безжалостной. Он до сих пор не мог поверить, что был очарован ей, влюблён как Ромео и так же невообразимо глуп.

— А я хочу выпить за твоих родителей.

— Они погибли, — он и бровью не повёл.

— Нет, они живы. Твои настоящие родители.

Он усмехнулся.

— Неужели ты думаешь меня интересуют люди, которые от меня избавились? Подбросили как щенка в детский дом и забыли.

— А если не избавились? Если тебя у них похитили, и они ищут тебя по сей день?

Она так и держала поднятой стопку и смотрела на него вызывающе. Хотелось плюнуть ей в лицо. Он так и знал, что она найдёт чем его зацепить.

— Это всего лишь слова. Больше у тебя ничего нет.

— Выпей со мной, Кай! Не веди себя как обдолбанная школьница на допросе. «У вас ничего нет на меня», — передразнила она. — Ты же знаешь, я не бросаюсь словами. Положи себе мясца, выпей, поешь, расслабься, а то ты весь какой-то на разрыв. И я всё тебе расскажу и даже покажу.

Он с подозрением посмотрел на графин — очень уж она настаивала — но наливала она с него и себе. Он поднял рюмку и тяжело вздохнул.

Его подбросили, когда ему было всего полгода. Одетого в тёплый розовый комбинезон как девочка, с запиской в кармане: «Кай. 7 мая» Эту дату записали как день его рождения.

Через неделю ему исполнится ровно тридцать лет.

— Вот и славно, — сказала Роберта, стукнув по его рюмке. — За твоих родителей, Кай!

Крепкая рубиновая жидкость обожгла горло. Он даже не понял: клюква, брусника? Терпко, но на его вкус слишком сладко. Он зачерпнул со сковороды, стоящей на небольшой плитке и картошки, и мяса. Как же давно он нормально не ел!

— Тебя словно всю неделю не кормили, — заметила она с сочувствием в голосе.

— Ты бы не затягивала, — сказал он, жуя. — Меня там машина ждёт.

— Я думаю, тебе придётся её отпустить. У меня на тебя есть планы на этот вечер.