Книга Под каблуком у Золушки, страница 44 – Елена Лабрус

— Роб, оставь свои планы при себе. Этот вечер я проведу не с тобой.

— И ты как всегда меня недооцениваешь, — она улыбнулась даже грустно.

Он подложил ещё картошки, зацепил квашеной капустки из керамической миски, но в ней оказалось столько лука, что он передумал её есть. От оригинального салата с солёными огурцами и тёртым хреном тоже отказался. Признаваться девушке в любви, обдавая её смесью лука и хрена, как-то не комильфо, хоть её это раньше и не смущало.

Ещё в пору своего полуголодного детства он любил есть репчатый лук, макая в соль, заедая хлебом и запивая холодной водой. Иногда с Оксанкой и в лучшие времена они повторяли это меню. Только себе она лук мелко крошила и посыпала им намазанный кетчупом хлеб. А он так и ел, целиком, как в детстве, отламывая от луковицы сочные белые чешуйки.

Возможно, у него могло быть и другое детство.

— Роб, не тяни, — он впился зубами в сочное ребро, держа его рукой. Толи он проголодался сильнее, чем думал, толи готовили здесь действительно вкусно, но ему казалось он не ел ничего вкуснее.

Она молча достала из сумки листок и развернув, положила на стол. Он прижал его локтем, чтобы он не сворачивался, всё ещё обсасывая ребро. Пробежался глазами.

Копия газетной вырезки тридцатилетней давности.

«Известный коллекционер и меценат Эдуардо Альварес, объявил награду в один миллион долларов за любую информацию о своём сыне. И десять миллионов с гарантией неразглашения тайны тому, кто вернёт малыша живым и здоровым.

Напомним, что полугодовалый сын четы Альварес был похищен из детской коляски с заднего двора их особняка 10 ноября и местонахождение его до сих пор неизвестно. Выкуп злоумышленниками так и не был затребован. И хоть вся полиция Нью-Йорка и тысячи добровольцев занимаются поисками исчезнувшего младенца, результаты пока неутешительные. Так же стало известно, что сегодня утром жену мецената, Рей Альварес арестовали по обвинению в убийстве сына. Данные следствия не разглашаются. Сеньер Альварес, американец бразильского происхождения, от комментариев по поводу ареста своей жены японки воздержался.»

К заметке прилагалась фотография четы Альварес, и в дополнительном круглом окошке — лицо малыша.

Кайрат вытер рот, вытер руки и, коротко глянув на довольное лицо Роберты, поднял листок к глазам, чтобы от неё заслониться.

Даже на этом некачественном снимке Кай себя узнал. За те полгода, что прошли с момента его похищения (если верить вырезке) до момента его усыновления Динарой Сагатовой, он не сильно изменился: те же тёмные волосы «торчком», те же бусинки-глазки, в которых вся скорбь казахского народа, как говорила Динара, тот же открытый «треугольничком» рот. Только в год у него уже было полно зубов. А скорбь в глазах теперь казалась японской.

— Уверена, что это имеет отношение ко мне? — он бросил лист на стол как можно равнодушнее, хотя боль в груди упрямо заставляла верить.

— Теперь уверена, — снова наполнила рюмки Роберта, как коршун с добычи, не сводя с него глаз.

Он выпил залпом, едва дождавшись, пока она нальёт.

«Чёрт бы тебя побрал, Роберта Купер!»

— Хочешь сказать, что за мою голову до сих пор дают десять миллионов?

— Кай! — двумя оскорблёнными чайками взлетели вверх её брови. — Неужели ты думаешь мне нужны эти деньги, даже если их до сих пор и обещали бы?