Книга Может быть, он?, страница 100 – Елена Лабрус

Я не сказала Виолетте, что, когда звонила Миро̀, предложила забрать бумаги Евы — они лежали у родителей, Вадик бы ему отдал. Но Миро отказался.

— Я разберусь, — ответил он, как обычно, спокойно, ровно. — Спасибо!

Как же мне не хватало в конце его фраз «счастье моё» или «моя пленительная».

Но это было моё решение, не его.

И это я ему иногда звонила — он мне нет, уважая моё решение.

Не сказала я Виолетте и о том, что, когда говорила, что люблю Миро̀, но люблю и Гарика, на самом деле имела в виду: «люблю Гарика, как брата». Как человека настолько мне родного и близкого, что, как и брата, я бы не оставила его в беде ни при каких условиях. Не важно, чего бы мне это стоило.

Но это было другое. Другая любовь. Не та любовь.

Это и близко не стояло с тем, что я чувствую к Миро̀. Я была благодарна травме Гарика хотя бы за это — долгие часы, дни, недели у его постели помогли мне разобраться в себе.

Я ушла из больницы всего один раз. Закончились чистые вещи, и я уехала их перестирать, оставив с Ротманом Виолетту.

Именно в этот день он и очнулся.

Я остановилась у двери в палату, услышав смех. И только потом открыла дверь.

— Ну, слава богу! — подскочила Вета. — Мы уже заждались.

Это было немного обидно и чуть-чуть несправедливо: и её вроде бы безобидное замечание, и то, что он очнулся в тот единственный раз, когда я отлучилась. Но я отогнала непрошенные мысли. Раве это важно?

— Гарик, — уронила я сумку и шагнула к нему.

Вета дипломатично ушла за кофе, и мы остались одни.

— Привет, — улыбнулся он. И обнял, когда рухнула ему на грудь. — Привет, малыш!

Я не позволила себе за всё это время ни слезинки, но теперь расплакалась.

— Эй, эй, ну чего ты?

— Ничего, — села я, вытирая слёзы. — Ничего. А доктор был?

— Да, — кивнул Гарик. — всё хорошо. Я всё ещё тебя помню.

— А жаль, — улыбнулась я. — Лучше бы ты меня забыл. Здесь были твои родители.

— Слава богу, что уже уехали, — выдохнул он.

— Ты всех так напугал, — покачала я головой.

— Это я умею, — улыбнулся он.

— И тебя снова побрили налысо.

— Какая жалость, — потрогал он ёжик волос, что выступал над повязкой. — А я ведь только начал отращивать волосы.

— Твоя нога, — показала я на стоящий в углу протез. — Она такая красивая. Куда лучше настоящей.

— Согласен, — невесело усмехнулся он. — Только она, наверное, разрядилась. Там аккумуляторы, к ним прилагалась зарядка.

— Прости, я этого не знала. Но я найду и привезу. И я не нашла твой телефон. Пыталась на него позвонить, но он, наверное, сел. Куда ты его сунул, понятия не имею, — я развела руками.

— Чёрт, я его, наверное, забыл у… — он скривился, — в общем, именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Когда сказал, что мне понравится? — удивилась я.

— Ну да, — он выдохнул, и лицо у него было такое, что я заподозрила: то, что он хотел сказать, мне совсем не понравится.

— Я это, — прикусила я губу. — Немного опоздала.

— Я в курсе, — потянулся Гарик. И вдруг застыл. Посмотрел на свою ногу.

Она торчала из-под простыни, его единственная волосатая нога с аккуратно подстриженными ногтями.

— Я тут это, — смутилась я.

— Пошла на курсы педикюра? — пошевелил он пальцами.

Я посмотрела на него укоризненно.

— Ага, мужского. Жаль, практики маловато. Одна нога, это, знаешь, не две, — оценила я свою работу — отполированные до блеска ногти. Ну, может, слегка и перестаралась.