Книга Может быть, он?, страница 110 – Елена Лабрус

Когда я пришла в бухгалтерию на следующий день, на меня уже не смотрели косо — надо мной откровенно смеялись.

Во внутреннюю сеть выложили видео моего собеседования в «Экосе».

— И ты не сказала? — метался по кабинету от аквариума с золотыми рыбками к аквариуму с петушками Степан Аркадьевич.

— Э-э-э… — Травма мозга была нанесена чем-то тяжёлым и тупым, предположительно, вопросом. — Что я не сказала? Что ходила на собеседование в «Экос»? Это разве запрещено? — следила я как он мечется, словно его завели.

Была у меня в детстве такая игрушка — заводной петушок. Он всё клевал и клевал невидимые зёрнышки, тыкаясь в пол носом, а потом резко падал набок.

Пряник набок не упал. Он остановился, потом резко открыл дверь и пошёл, широко шагая по коридору.

— Куда это он? — выглянула Катерина.

— Не знаю, — пожала я плечами.

И мы вдвоём побежали за ним.

Бежать оказалось недалеко. Он без стука вошёл в кабинет нового финансового директора. Сидящая перед ним главный бухгалтер, видимо, с докладом, едва успела отскочить, когда Стёпа выволок его за грудки из-за стола и врезал от души.

Потом поднял и ещё раз врезал.

А потом вышвырнул в коридор и врезал ещё и там.

— Вздумаешь сунуться к ней ещё раз — убью, — возвышался он над распростёртым на ковровой дорожке Кирюшей с разбитой мордой. — А сейчас убирайся!

— Ты пожалеешь. Я это так не оставлю. Не с тем связался, — шамкал Кирюша окровавленным ртом.

Но Пряник остался неумолим:

— Это ты пожалеешь. А ещё раз увижу — и тебя ни в одну компанию в городе не возьмут, уж я постараюсь.

Он кивнул. Кирюшу с вещами вывела из здания охрана.

— Пойдём пообедаем? — кривился Пряник, когда я обрабатывала перекисью его разбитую руку и заматывала бинтом.

«Матильда, будь осторожна, собака не стерильна», — аргументировала я назначение медицинских процедур, когда он стал было возражать.

А что могла ему возразить я? Конечно, я согласилась.

Мой герой. Так и просилось пошутить: «Нет кнута? Врежь пряником!..»

И когда за обедом он предложил полететь с ним в командировку — согласилась тоже.

Когда третий раз за неделю я прошла по бухгалтерии к своему прежнему столу уже ни презрения, ни смешков в свой адрес не услышала. Ни один шепоток не прозвучал.

— Что-то ищешь? — окликнула меня из своего кабинета Боженька.

— Да, — обернулась я. — Откладывала один авансовый отчёт, не могу найти.

— Зайди, — кивнула она. — Этот? — достала из ящика стола бумагу.

— Точно, — уставилась я на приколотые чеки. И поняла, что мне прошлый раз не понравилось. — Что это за валюта?

— Чешские кроны, — поправила она очки.

— А мы разве принимаем авансовые отчёты в иностранной валюте, да ещё на такие суммы?

— Не принимаем. Но этот оплатим, — вздохнула она.

— Кто-то был в командировке в Праге? Ресторан, гостиница, — листала я приколотые бумажки: обед был явно на двоих.

— Верещагин, — кивнула она.

— Это была деловая поездка? — смотрела я на подписанный чек и эта подпись…

Эта подпись была мне знакома, но чек подписал не Верещагин.

— Кристина, — покачала головой Боженька, забирая авансовый отчёт, — ну не всё ли равно. Он владелец компании. Он может встречаться с кем угодно, где угодно и когда угодно — мы всё равно оплачиваем эти чеки.

— Но эти подписал, а, значит, уже оплатил не он, а… — начала было я, слегка пребывая в шоке от двух вещей: во-первых, от мелочности владельца компании, что подал на оплату чеки, уже отплаченные другим человеком, а во-вторых, потому что знала, кто их оплатил.