Книга Может быть, он?, страница 2 – Елена Лабрус

Этот двухметровый красавец лет тридцати плюс. Воплощение дурного вкуса и небрежной сексуальности. В шортах, светлой рубашке в мелкий рисунок с коротким рукавом, он стоит, как атлант, подпирая столб, на котором держится крыша. Хмыкает, глядя в телефон. Скрестив волосатые ноги в сандалиях, ждёт у открытого окошка ларька. И излучает гравитационные поля мужской привлекательности с радиусом поражения в километр.

При этом даже не смотрит на меня, хотя я готова на всех семи томах «Гарри Поттера» поклясться, что смех его был в мой адрес.

— Кристина, ты где там? — оживает в трубке Вадим.

— Всё ещё здесь. Всё в той же жопе, — на чистом упрямстве поднимаюсь я с бордюра. — Ищу грёбаную ручку от грёбаного домкрата, — забираю телефон, рывком открываю багажник, — потому что кто-то забыл сказать, что она должна быть.

— А ты чего такая злая? У тебя ПМС?

Да, блин! Разве у девушки в моей ситуации могут быть другие причины для плохого настроения? Только ПМС!

Я хлопаю багажником так, что будь здесь американские обморочные козы, они бы попадали вверх копытами. (Примечание автора: В США в штате Теннесси селекционеры занимаются разведением особой породы коз, которых в народе называют обморочными. При резких звуках коза впадает в полный ступор и падает на спину или набок с вытянутыми ногами).

— Куда совать эту грёбаную ручку? И объясняй внятнее, если не хочешь, чтобы следующим её пунктом назначения была твоя задница.

— Ну точно ПМС, — отвечает мне голос брата теперь с асфальта, куда я положила телефон. — Там должно быть кольцо, соединяй его с кольцом на ручке и крути, пока спущенное колесо не повиснет в воздухе.

В общем, на злости чистейшей прозрачности, как яд гюрзы, на адском, как эта жара, желании отсюда уехать, каким-то чудом поднять колесо мне удаётся. А вот с баллонным ключом возникают сложности.

Нет, накинуть на гайку я его смогла. Но вот провернуть...

— Да, с твоим бараньим весом это, должно быть, сложновато, — гипотетично мычит трубка. — Есть там поблизости мужики?

Мужики? То есть, по-твоему, будь здесь МУЖИКИ, я бы тебе звонила?

— Мужики? — оборачиваюсь я к столбу.

И под «столбом» вовсе не металлическую опору сейчас имею в виду. А некую маскулинную особь, смотрящую в телефон, которая могла бы быть гендерно идентифицирована как мужская исключительно благодаря повышенной волосатости конечностей. И это, видимо, тот случай, когда мускулистость особи нужна исключительно для того, чтобы производить внешнее впечатление.

— Нет, таких здесь нет, — уверенно заявляю я.

Оцениваю удивлённо приподнявшуюся бровь. Видимо, ну очень интересная картинка в телефоне.

А что-нибудь тяжелее телефона он в руках держал? Свой пенис? Или он у него тоже для красоты? — всерьёз задумываюсь я, а не ПМС ли это: иначе с чего бы мне вообще думать о его пенисе.

Хотя нет, ответ на вопрос «С чего бы?» у меня как раз есть, и он совсем не связан с моим гормональным фоном. Он связан с научным исследованием, на участие в котором я записалась добровольцем, но за две недели мне надо найти партнёра. Интересно, а можно участвовать в исследовании человеческой сексуальности без партнёра? Меня ничуть не заботило его отсутствие, пока вдруг не стало неожиданной проблемой: между мной и моей тягой к сакральным знаниям в познании себя и своей чувственности вдруг встал пенис.