Книга Выше только стрижи, страница 36 – Елена Лабрус

Положив телефон на тумбочку, она наклонилась, чтобы вытащить из-под кровати чемодан. Чистые вещи закончились, но что-то ведь должно было остаться — она хоть и собиралась на два дня, но одежды брала с запасом.

Рука пошарила в пустоте. Анфиса нахмурилась. Наклонилась ниже, почти касаясь носом ковра. Далековато же она его задвинула. Пришлось опуститься на колени и заглянуть под кровать.

Но там было девственно чисто.

— Хм.

Она обошла кровать, заглянула за штору, распахнула шкаф. Вернулась в ванную — но и там сиротливо валялась лишь её мокрая одежда.

Чемодана нигде не было.

— Так, — произнесла она вслух. — Этому должно быть какое-то логическое объяснение.

Анфиса села на кровать и попыталась вспомнить.

Она видела чемодан вчера вечером? Нет. Её вещи были разбросаны по кровати, она просто сгребла их в сторону и рухнула спать.

А утром? Нет. Чемодан был ей не нужен. Она надела то, что вытащила вчера.

В её комнате убирались? Нет, она же не в отеле. Значит, прислуга не могла переставить чемодан в какое-то специальное место для чемоданов.

Может, охрана? Но с какой стати охране заходить в её комнату?

И тут её осенило. «Чемоданная воровка». Андрей спросил: «У тебя ничего не пропало?»

А потом Анфису прошиб ледяной пот.

Кольцо.

Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Кольцо было в чемодане. Фамильное. Прабабкино. С бриллиантом размером с грецкий орех. Реликвия, которую она поклялась беречь как зеницу ока и которую теперь умыкнули вместе с её последними сухими трусами.

Она вскочила, вылетела в коридор, сбежала по лестнице, вцепившись в полотенце на груди. Полотенце держалось из последних сил.

— Андрей!

Он стоял посреди гостиной, тыкая в телефон. Поднял глаза. Замер.

— У меня чемодан пропал, — выпалила Анфиса.

— Что?

— Чемодан. Мой. Его нет.

Олейников убрал телефон в карман.

— Ты уверена? Может, ты сама…

— Я не сумасшедшая! Я всё обыскала. Его нет. А в нём… в нём…

— Что?

Анфиса замялась. Сказать про кольцо она не могла. Просто не могла.

— Там были мои последние трусы. Но какая разница! У меня украли чемодан! Эта чёртова воровка унесла твой серебряный подсвечник в моём чемодане!

— Кубок, — машинально поправил он. Его взгляд скользнул вниз, к самому краю полотенца. — То есть ты сейчас без… — он многозначительно поднял бровь, но глаза так и смотрели в ту же точку.

— Да плевать, кубок, подсвечник! Это был мой чемодан!

Его взгляд медленно, словно нехотя, пополз по короткому полотенцу вверх. Притормозил на каплях воды, стекающих по ключицам, скользнул по растрёпанным мокрым волосам и замер на сердито надутых губах. А потом его губы дрогнули, и он тихо рассмеялся.

— Что?!

— Прости. Просто… представил, как же она с ним намучилась, с твоим чемоданом.

Анфиса скрестила руки на груди.

— Олейников!

— Всё, молчу. — Он примиряюще поднял руки. — Давай так: для начала ты что-нибудь наденешь. Это полотенце слишком… отвлекает. А я позвоню в охрану.

— Мне нечего надеть. У меня нет сухой одежды. Она была в чемодане.

Он стянул с дивана плед и протянул ей.

— Вот. Прикройся хотя бы этим. Когда поедем к Тиму, купим тебе что-нибудь по дороге. И новый чемодан. С работающим замком.

— Кстати, про Тима, — Анфиса завернулась в плед. — Он просит жареной картошки. У тебя найдётся картошка, масло, сковорода? Или у тебя только стейки из мраморной говядины?