Книга Выше только стрижи, страница 38 – Елена Лабрус

Комплект своего чистого белья она всё же нашла — он валялся на кровати в отодвинутом ею ночью ворохе и был из тех вещей, что она сунула на всякий случай. Новый комплект кружевного белья, который незамужние девушки обычно берут с собой — ну, вы понимаете, вдруг внезапно придётся идти на УЗИ всего тела или на шоу «Снимите это немедленно!».

И даже пижамные шорты, что она нацепила за неимением остального, выглядели вполне презентабельно, беда была только с верхом. Впрочем, от предложения посетить комнату Андрея Олейникова она бы не отказалась, даже если бы вещей у неё было с избытком.

Где разыскивал её чемодан Андрей, она понятия не имела, но ни по дороге туда, ни по дороге обратно Анфиса его не встретила. Зато не могла не поразиться, как чисто убран дом. Ни следа вчерашнего празднования: ни столов, ни букетов, ни мусора, ни грязной посуды. Ничего. Словно по мановению волшебной палочки дом стал таким, будто никакого юбилея и не было вовсе.

Анфиса лишь покачала головой (как они это делают?) и, когда постучала в дверь комнаты Андрея, не услышала ответа.

Его в комнате и не было.

Зато был… идеальный порядок.

Его комната была большой, светлой и неожиданно простой. Никакого мрамора, никакой лепнины. Деревянный пол, широкие окна, кровать, застеленная серым льном. И да, кровать была заправлена, хотя он лёг позже, а встал раньше, чтобы сварить Анфисе кофе.

Пахло деревом, свежим бельём и чем-то ещё — тем, что она почувствовала вчера, когда он нёс её на руках. Им.

Гардеробная тоже оказалась именно такой, как Анфиса ожидала. Она провела пальцами по вешалкам. Рубашки — белые, голубые, серые. Ни одной яркой. Ни одной лишней. Пиджаки — строгие, но мягкие на ощупь. Свитера — кашемир, шерсть.

Она выбрала простую белую рубашку, сняла с вешалки, вдохнула запах. Чистый, с ноткой чего-то древесного. Не порошок — скорее, кондиционер для белья. Или просто он сам, хотя вряд ли он надевал эту рубашку: она была идеально чистой и из того материала, что дышит и выглядит красиво именно помятым.

Анфиса надела рубашку, закатала рукава. Посмотрела на себя в зеркало. Рубашка была велика, но сидела хорошо — свободно, мягко, даже стильно. Она застегнула пуговицы, оставив верхнюю расстёгнутой, и совсем не вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится. Нравится быть среди его вещей, что словно обнимают её со всех сторон. Нравится ходить в его вещах. Нравится его запах. Нравится то, как она выглядит, — женщиной, надевшей рубашку мужчины, который ей…

Нет. Об этом она тоже думать не будет. Ни о том, что он ей небезразличен. Ни о том, как подкашиваются колени, когда он стоит рядом. Ни о том, что звук его голоса она ощущает где-то в животе — куда глубже, чем хотелось бы. Ни о том, что вынуждена играть свою глупую роль дольше, чем собиралась. И уж точно ни о том, что никогда ни с кем ей не было так хорошо, как с Андреем Олейниковым.

«Хоть список составляй, о чем не думать, — такой он уже внушительный», — усмехнулась она про себя.

Анфиса одёрнула рубашку, поправила волосы и вышла из гардеробной.

Бросив последний взгляд на комнату, она увидела на тумбочке книгу и почти не удивилась, что это книга об озере Комо.

Удержаться и не узнать, что Андрей отметил закладкой, было просто невозможно. И просто нереально было остановиться, когда текст буквально вёл за собой, как в хорошем детективе. Она листала страницу за страницей, комментируя вслух.