Книга Выше только стрижи, страница 94 – Елена Лабрус

Анфиса развела руками.

— Я не знаю, Андрей. Я ничего о тебе не знаю. Я очень хочу тебе поверить, но не знаю, как.

— Просто поверь. Без «как», — сказал он без нажима, словно озвучил факт, который давно ему известен.

На секунду — на одну предательскую секунду — она поверила… и испугалась по-настоящему.

— Не надо, — тихо проговорила Анфиса. — Не говори то, о чём потом пожалеешь. Мне нельзя.

— Что нельзя? Почему?.. — он мотнул головой.

— Потому что однажды со мной так уже поступили, — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык. Ладони сами собой прижались к груди. — Наговорили много красивых слов, а потом предали. Тогда я сказала себе: лети! Лети так высоко, как только сможешь. Лети как стриж. Главное — не падай, иначе больше не взлетишь. А ты очень похож на «упасть», Андрей.

Он посмотрел на татуировку стрижа у неё на руке. Потом шагнул к ней — договорить, спросить, вытащить наружу это спрятанное, едва приоткрывшееся, — и в этот момент раздался звонок. Опять звонок. Но в этот раз зазвонил телефон Анфисы.

— Прости, это мама, — выдохнула Анфиса с облегчением и тоской одновременно. — Мне надо ответить. Спасибо за гостеприимство, постельное бельё действительно отличное.

— Анфиса, — он покачал головой, словно говоря «нет».

Но она уже отвернулась и ответила.

А когда обернулась, Андрея в комнате уже не было.

— Моё предложение всё ещё в силе, — сказал Андрей, когда Анфиса спустилась вниз с чемоданом. — Могу отвезти тебя к Тиму, а потом в аэропорт.

— Спасибо, я уже заказала такси, — она посмотрела на экран телефона. — И оно уже подъехало.

Анфиса ждала, что он хотя бы обнимет её на прощание, а если учесть, что они провели эту ночь вместе, имела право рассчитывать на большее. Но Олейников лишь холодно кивнул, принимая её ответ.

«Ну, не очень-то и хотелось», — сказала себе Анфиса. Но добавить «что и следовало доказать» почему-то не смогла.

Как радушный хозяин и, видимо, джентльмен по воспитанию, Андрей помог ей донести чемодан до машины. Но у такси тоже не обнял.

Анфиса кивнула, он кивнул в ответ.

За ней захлопнулась дверь машины, за ним — ворота дома.

Это нельзя было назвать ни точкой, ни многоточием. Какая-то размазанная клякса, словно боженька или кто-то вместо него, в общем, творец, писавший эту историю, задумался с пером в руке и на лист капнули чернила, смазав финал.

Именно так это видела Анфиса, не зная, что думать. Не понимая, что делать, зачем, как?

Опять это «как». И сейчас оно звучало как существительное.

— В общем, ты был прав, а я нет, — сказала она Тиму.

Анфиса сидела у его кровати прямо на чемодане и, наверное, из-за этого выглядела ещё хуже, чем себя чувствовала.

Нет, это была не обида, не разочарование, не сожаление и даже уже не злость. Хотя сначала — да, она разозлилась. Разозлилась на то, что, оставляя её без ответов, Андрей вынуждает задавать вопросы самой себе: «Он обиделся, что, по сути, признался ей в чувствах, а она на них не ответила?», «Правда обиделся или просто хочет, чтобы она чувствовала себя виноватой?», «Решил не тратить ресурсы, раз она всё равно уезжает?», «Ему и было плевать, просто он перестал притворяться?».

В общем, вопросов было больше, чем ответов, но Анфиса решила не забивать себе голову.

Она уже разрешила его себе в этой самой палате два дня назад. Уже решила, что может позволить себе Андрея Олейникова просто так, без вариантов на будущее. Уже дала зарок, что это не будет ничего для неё значить, как, собственно, и для него. И уже получила от Тимофея не только предупреждение, но и все ожидаемые варианты сценария того, чем это может закончиться.