Книга Всё, что осталось за кадром, страница 38 – Лия Султан

— Не дождешься, Миллер, — шепчу я своему отражению.

Я судорожно набираю в ладони ледяной воды и с силой плескаю себе в лицо. Потом еще, и еще, пока холод не начинает жечь кожу, прогоняя жар стыда и слабости. Я промокаю лицо бумажным полотенцем, снова смотрю в зеркало. Ледяная маска. Только легкая отечность век выдает пережитый шторм.

Я поправляю волосы, глубоко вдыхаю и выхожу из туалета. В коридоре пусто. Шаг твердый, спина прямая. Я отшвырнула его назад. Я защитила свои границы. И этот внезапный прорыв старой боли — лишь временная слабость.

Даже мелочи возвращают меня в то время.

Я знаю, это звучит глупо, но это правда.

Я знаю, это неправильно, но кажется таким нечестным,

Что все вокруг напоминает мне о тебе.

Lilly Allen, “Littlest things”

— Еще раз для глухих. Что ты ему сказала?

Лера смотрит на меня, застыв с трубочкой в губах. Мы сидим с ней на летке кофейни в старом центре. Есть у нас маленький ритуал — раз в воскресенье мы встречаемся на завтрак и делимся новостями за неделю. На этой неделе Лера была в командировке в Сеуле и только вчера вернулась, но наш традиционный бранч не пропустила.

— Со своими любовниками я сплю в нерабочее время. Вот что я ему сказала.

Лера выпускает изо рта трубочку и хлопает в ладоши, с гордостью глядя на меня.

— Моя девочка наконец-то вышла из детской позиции и зашла обратно нормально.

— Лер, — с укоризной смотрю на нее.

— Молодец. А он что? Ну когда ты пошла к нему верстку утверждать?

— Совершенно спокойно, будто ничего между нами не было, — щедро поливаю румяный блин клубничным джемом. — Прошлась по всем сюжетам, он задал пару уточняющих вопросов, я ответила, он сказал “ок”, и я ушла.

— Смотри-ка, истинный ариец, однако.

— Он — да, — хмыкнула горько. — А меня как будто на девять лет назад отбросило. Все плохое, что во мне было, хотело вырваться наружу. Я еле себя контролировала.

— Вот поэтому бывшие муж и жена в одной компании — это катастрофа, — пока во рту тает нежнейший блинчик, Лера берет вилку и нож и отрезает кусочек омлета. — Это невысказанные обиды, незакрытые гештальты и тлеющие искры былой страсти.

Она активно жует, а я потягиваю свой латте, задумавшись над ее словами.

— Хорошо, что Айдар выходит в понедельник и мне больше не нужно будет ходить к нему верстку.

Лерка нанизывает на вилку помидорку-черри и размахивает ею.

— Давай так: если он все равно тебя вызовет и что-то предложит по работе, значит, у него точно насчет тебя незакрытый гештальт.

— К счастью для меня, у нас нет больше точек соприкосновения, — развожу руками. — Я выпускающий, всего лишь винтик в механизме.

— Есть еще спортзал, — красный кружок пропадает во рту подруги, которая аппетитно жует и подмигивает мне. — А вообще, знаешь, странно, что он за девять лет так и не женился. Ему сколько? 37?

— Ну, может, я ему прививку от брака поставила, как и он мне.

— О, вакцинированные, — Лера водит по воздуху вилкой, удерживая ее изящными наманикюренными пальцами. — Интересный для науки любви клинический случай… как и мы, одиночки.

— Ох, Лерка, — качаю головой, но все-таки задумываюсь над ее словами. В последнюю неделю работать рядом с Миллером стало… неудобно. Я чувствую на себе его взгляды, когда сижу в кабинете, уткнувшись глазами в верстку. Мы пару раз сталкивались в коридоре и на крыльце, но были не одни, поэтому ничего друг другу не сказали.