Книга Всё, что осталось за кадром, страница 4 – Лия Султан

А как хорошо всё начиналось.

Наша встреча не была чем-то из разряда “они случайно столкнулись в кафе и она случайно вылила на него горячий кофе”. Нет. Он пришёл к нам в универ на мастер-класс, рассказывал о работе новостной редакции на телевидении. У него были хорошие отношения с нашим преподавателем, которая им гордилась и всегда ставила в пример. Да, что там! Я со школы грезила телеком и смотрела Пятый канал, на котором он работал. В то золотое время гремели звёзды: Софья Касымова, Абзал Ахметов, Артур Миллер. Последним я восхищалась и запоем смотрела все его репортажи. До сих пор помню его стенд-ап на сгоревшей заставе Арканкерген, где убили солдат-срочников. Он первым из всех журналистов попал на место трагедии.

После той самой знаковой лекции я подошла к нему с подружкой и, наверное, немного нагло, попросилась к нему на практику. Артур усмехнулся, спросил, точно ли я этого хочу, потому что работа нелёгкая, а мне придётся совмещать с учебой. Я ответила, что трудности закаляют, а он снова кривовато улыбнулся и дал свой городской номер.

Я позвонила на следующий день, напомнила о себе, и он ответил, что может взять меня на практику, а там посмотрим — проявлю себя — останусь, нет — пинком под зад выгонят.

И я старалась. Боже, я из кожи вон лезла, чтобы остаться, чтобы меня заметили! С утра ездила на пары, потом на автобусе добиралась до канала, бралась за любые темы, хотя мне поручали всякую фигню: вернисажи, выставки кошек, театральные премьеры. А мне хотелось большего: побывать на месте ЧП, писать о политике, делать острые социальные репортажи.

Артур был жесток первое время. Он работал одним из выпускающих и дрессировал студентов тем, что требовал приносить сюжеты в распечатанном виде. И это в 2015 году! Говорил, что так текст воспринимается лучше. Мои первые самостоятельные сюжеты он перечёркивал красной ручкой со словами: “Всё х*йня, переделывай”. Потом я рыдала в туалете, умывалась холодной водой и всё-таки шла переделывать. Он принимал текст на третий раз.

Всё изменил День журналистики, который празднуют в конце июня. Канал вывез всех в горы, на базу отдыха “Лесная сказка”. Мы — молодые и неопытные — старались не отсвечивать и держались друг друга. Я к тому моменту уже работала внештатно, но всё ещё стеснялась. Старички вовсю веселились, пили и танцевали, а мы с Лерой — моей подругой и однокурсницей, которая тоже устроилась на канал в Департамент программ, — нашли на краю поляны высокие казахские качели — алтыбакан. Конструкция состояла из шести шестов, которые соединялись вверху, образуя треугольные опоры. Между ними натягивалась верёвка, а на поперечном шесте крепились сиденья или опоры для ног.

Мы с Леркой встали напротив друг друга и начали раскачиваться, всё выше и выше. Сначала неуверенно, потом набирая размах. Ветер свистел в ушах, трепал волосы по всему лицу. Я зажмурилась, откинула голову и подставила лицо под лучи солнца. Смеялась беззаботно, легко, испытывая чистое, детское счастье. Но когда я, запыхавшись, открыла глаза, мой взгляд сам собой упал вниз, к низкой деревянной изгороди.

Там стоял Артур Миллер, в которого я уже была тайно влюблена и тщательно скрывала это. Рядом с ним был кто-то из операторов, они курили и о чём-то говорили. Но Артур не слушал. Он смотрел на меня. Прямо, не отрываясь. Сигарета замерла у его губ, и даже с этого расстояния я видела, что привычная насмешливая ухмылка сошла с его лица, оставив его серьёзным, почти суровым. Он не улыбался. Он просто смотрел на меня сильным взглядом.