Книга Поместье Блэкторн, страница 11 – Джей Ти Джессинжер

Первая пришедшая пара – Ингрид и Хельмут Шнайдеры, пожилая немецкая чета, которая держит местную пекарню. Хельмут снимает шляпу и почтительно кивает тетям. Ингрид делает едва заметный реверанс, и Давина наклоняет голову в знак приветствия. Они со скорбным видом подходят к гробу, держась за руки.

Эзме наклоняется ко мне и тихо бормочет:

— Вот бы все были как Шнайдеры.

— Это еще почему?

— Люди из Старого света еще сохраняют какое-то уважение к прежним обычаям. О, смотри, это же Бекка Кэмпбелл, та самая мелкая гадина, которая над тобой издевалась. Помнишь, как она плюнула на тебя при всех на зимнем карнавале?

Помню, но я слишком поражена, чтобы ответить. Вид моего заклятого врага – когда-то длинноногой блондинки, по которой все мальчишки сходили с ума, а теперь неопрятной, помятой хромоножки с глубокими шрамами от акне, уродующими лицо – порождает во мне глубочайшее чувство жалости.

Видя мое страдальческое выражение, Эзме цокает языком:

— Извини, что я так говорю, милая, но твое мягкосердечие однажды тебя загубит.

— Я не мягкосердечна. Я – спартанец. Я – боец. Я – Аттила.

Она хлопает меня по руке:

— Вот это присутствие духа.

Когда я снова оборачиваюсь к Бекке, она застывает в проходе и глядит на меня выпученными глазами, раздувая ноздри.

Я понимаю, что она собирается сделать что-то дикое, за две секунды до того, как это происходит.

— Ты! – взвизгивает она, а потом бросается на меня через проход, вытянув руки перед собой и изогнув пальцы, словно когти.

Я подскакиваю на ноги, готовясь защищаться. Но, не успев до меня добраться, Бекка спотыкается и ничком обрушивается на косматый ковер.

Когда она поднимает глаза, ее нос свернут набок, а рот и подбородок залиты кровью. Тетя Эй улыбается.

— Прошу, осторожнее, – протягивает она. – Мы бы не хотели, чтобы ты поранилась.

Хельмут Шнайдер уже дергается, чтобы помочь Бекке встать, но застывает, когда Эзме пригвождает его к месту тяжелым взглядом. Он моргает, сглатывает и поворачивается обратно к своей жене.

Бекка, уже скорее испуганная, чем разъяренная, с трудом поднимается на ноги и пятится от нас. Она налетает на Давину и резко разворачивается.

Давина глядит на нее испепеляющим взглядом. Она что-то ей говорит: слишком тихо, чтобы я могла расслышать. Что бы это ни было, у Бекки вся кровь отливает от лица. Со сдавленным криком она выбегает из комнаты.

Беа со своего места смотрит на двоюродных бабушек с откровенным восторгом.

В помещение заходят еще люди. Кого-то из них я узнаю, кого-то нет. У меня крутит живот, сердце колотится с жуткой скоростью, так что я подхожу к окну и смотрю на хмурое серое утро, пытаясь успокоить дыхание.

Чертов городишко. Почему я считала, что что-то может измениться? Тут так же невыносимо, как и всегда.

Не знаю, сколько я стою на одном месте, но когда поворачиваюсь, Шнайдеров уже нет, а Беа с Давиной стоят рука в руке в паре метров от изголовья гроба, увлеченные беседой.

Я уже направляюсь к ним, но останавливаюсь как вкопанная, когда в дверь въезжает мужчина в инвалидной коляске. Хотя один его глаз залеплен пластырем, а волосы полностью побелели с тех пор, как я видела его последний раз, я узнаю его мгновенно.

Это Элайджа Крофт. Патриарх семьи Крофт и бывший глава «Крофт Фармасьютикалс» – теперь ею управляет старший сын.