Книга Поместье Блэкторн, страница 110 – Джей Ти Джессинжер

— Если бы я знал, что ты там, детка, все демоны ада не смогли бы меня удержать.

Кажется, это правда. Или воображение опять играет со мной злую шутку?

Он выпрямляется и косо, вызывающе глядит на меня, склонив голову набок. Наши лица все еще в дюймах друг от друга.

— Твоя очередь. И, я думаю, ты знаешь вопрос.

Его палец прижат к моей сонной артерии, чтобы он мог отчетливо ощущать, насколько бешено она пульсирует. Я сглатываю, мое тело вибрирует от его прикосновений, будто по венам бежит дикая лесная кровь.

Это происходит каждый раз, когда он прикасается ко мне. Мое тело отвечает независимо от моей воли. Я этого не понимаю, и меня это пугает, потому что, как мне кажется, все только усугубляется.

У меня такое ощущение, будто я сама себя не знаю. Будто я, как уроборос, сама заглатываю собственный хвост, обеспечивая самоуничтожение, только чтобы потом возродиться и сделать это снова.

Мы могли бы застрять в этом цикле навечно – Ронан и я. Двигаться по нескончаемой спирали сближений и отдалений, взлетов и падений, атак и отражений, выпадов и уклонений, пока один из нас не решит прекратить этот танец двух фехтующих дуэлянтов, которыми мы всегда были, и не разорвать этот круг.

Но я владею хрупкой драгоценностью, которую обязана оберегать, и скорее пожертвую жизнью, чем рискну ее сохранностью.

Срывающимся от эмоций голосом я говорю:

— Беа – это лучшая часть меня, лучшее, что я создала и когда-либо создам, и я никогда не предам ее. Никогда. Я буду защищать ее до последнего вздоха. Я убью, чтобы она была в безопасности. Я говорю это для того, чтобы не осталось никакого недопонимания. Если ты попытаешься забрать ее, даже Бог не убережет тебя от меня.

Он медленно кивает головой, всего один раз, не отрывая от меня взгляда. А потом наклоняется и запечатлевает целомудренный поцелуй на моих губах.

Даже от этого легкого прикосновения меня охватывает дрожь.

— Я дам тебе три дня. Если покинешь Солстис до заката в течение трех дней, то я отпущу вас обеих. Даю тебе слово, что не попытаюсь остановить вас и не буду преследовать. Это будет конец.

Он буравит меня глазами. Его голос превращается в рык.

— Но если ты останешься, я восприму это как немое принятие того, что ты – моя, и тогда я никогда тебя не отпущу. Даже если ты будешь умолять. А ты будешь, Мэйвен. Как только ты все узнаешь, ты взмолишься, чтобы я тебя отпустил. Но будет уже слишком поздно. Как только я заявлю на тебя свои права, ты станешь моей навсегда.

В его темных глазах разверзается бездна, и он повторяет мои слова:

— Даже Бог не убережет тебя от меня.

Он снова меня целует, на этот раз крепко, и его губы впиваются в меня. А потом он резко прерывается, отталкивает меня и шагает к лестнице, не оборачиваясь.

Я потрясенно стою посреди подвала, прислушиваясь к тающему эху его шагов и оглядывая пустое пространство и странные средневековые клетки. Но тут что-то привлекает мое внимание. Нахмурившись, я подхожу к вольеру в дальнем конце комнаты.

Высоко в каменной стене застрял какой-то предмет.

Длинный, кривой и вытянутый, он торчит в шве между двумя грубо отесанными кусками камня, примерно в восьми футах от пола. Свет отражается от его гладкой поверхности: именно этот отблеск меня и привлек.

Я взбираюсь по решетке, чтобы дотянуться до предмета, пропускаю руку через прутья, хватаю его и пытаюсь выдернуть из стены. Он застрял довольно глубоко, но вскоре поддается, когда я тяну изо всех сил.