Книга Маяк на улице Рамбла, страница 133 – Льюк Оливерас

— Дочка, этот брак должен состояться… Знаю, ты возненавидишь нас за это, но разорвать помолвку нельзя. В таком случае мы погибнем.

Лицо девушки вспыхнуло от гнева. Она не понимала, как ей выкрутиться из этой ситуации, и отчаяние захлестнуло ее.

— Хотя бы скажи, с кем ты была. Я хочу быть уверенным, что никто не пытался на тебя напасть или обидеть. Я боюсь мести какого-нибудь подлеца, который до сих пор точит на меня зуб.

Дочь сеньора Понса засомневалась, открывать ли правду, но поняла, что ситуация и так безнадежна, а рассказ отцу о своих чувствах к Льюису мог изменить что-то к лучшему. Семьи Рос и Понс всегда были очень близки.

— С Льюисом…

— Сыном Рамона?

— Ну, разумеется, папа! С кем же еще? Других Льюисов я не знаю.

Исаак боялся, что ситуация накалится до предела.

— Дочка, ты же не…

— Да, папа, я в него влюблена. Я влюблена в него с самого детства и всегда мечтала создать с ним семью. Ты хоть понимаешь, что вы наделали? Вы разрушили мою жизнь! – воскликнула Лаура, к удивлению Исаака.

Глава семейства Понс знал, что раньше дети были очень близки, но он и подумать не мог, что та детская дружба перерастет в любовь, воспетую поэтами. Безусловно, он очень ценил Льюиса, но об этих отношениях не могло быть и речи. Их семьи стали друг другу как родные, но породниться таким образом они не могли. Брачное соглашение с семьей Мас было нерушимым, и, если бы они упустили эту возможность, и Понсы, и Росы оказались бы в нищете.

Желая говорить откровенно, он подошел к дочери, чтобы взять ее за руку и попытаться образумить. Да, он требовал от нее слишком многого, но был уверен, что в конце концов она смирится. Ради семьи нужно идти на любые жертвы.

— Дорогая моя, я понимаю, что ты любишь Льюиса, но ваш союз невозможен. Наши семьи всегда будут близки, но у Росов нет нашего социального статуса, а традиции все еще имеют огромное значение. Твоя мать никогда не даст на это своего согласия.

Глаза Лауры наполнились слезами, когда она поняла, что выхода нет. Сдаваться было не в ее характере.

— А ты, папа, ты бы дал свое согласие?

Исаак, с грустью глядя на свою влюбленную и несчастную дочь, не знал, как ей помочь.

— Я, моя дорогая, ничего не могу поделать. Прости.

Убитая горем Лаура резко выдернула руку из ладони отца, вскочила на ноги и быстро вышла из библиотеки. Она чувствовала себя ужасно несчастной, в ловушке собственных переживаний, из которой не было выхода. Без Льюиса все теряло смысл. Без него она бы предпочла вернуться в Париж, чтобы сбежать от прошлого, и попытаться его забыть. Раз она не могла быть с ним рядом, ей нужно было его отпустить.

Наблюдая, как дочь покидает его любимую комнату, Исаак Понс почувствовал себя самым ничтожным жителем этого гигантского мегаполиса. Он сделал все для счастья дочери, но был повинен в ее вечных страданиях. В отчаянии он понял, что, не спросив ее мнения, совершил худшую ошибку в жизни. Навязывание своей воли еще никогда не приносило положительных результатов.

* * *

Уже несколько дней Льюис не получал никаких вестей от Лауры. Он никак не мог забыть те часы, что они провели вместе, и чувствовал, что ей тоже было хорошо рядом с ним. Но с тех пор они больше не виделись, и это ему казалось странным. Вполне вероятно, что причиной этого молчания стало давление ее семьи.