Книга Маяк на улице Рамбла, страница 149 – Льюк Оливерас

Мать Лауры, с присущим ей драматизмом, уже собиралась вызвать полицию, чтобы они вынудили Атилио сказать, где прячутся их наследники. Но Исаак, будучи более уравновешенным и рассудительным, вовремя ее остановил, чтобы не усугублять ситуацию. На кону стояла репутация обеих семей, и, хотя он не планировал отказываться от своих принятых решений, он все же согласился с другом в одном: им стоило предоставить детям возможность объясниться; так они не смогли бы упрекнуть родителей в том, что те не стали их слушать.

Немного успокоившись после нескольких рюмок коньяка и убедившись, что их наследники в полном порядке, родители решили разойтись и явиться на следующий день в киоск. Им самим это место тоже казалось наиболее подходящим и нейтральным, чтобы усмирить бунтующих влюбленных.

Прежде чем дон Рамон отправился домой, беспокоясь о том, что оставил супругу одну, Исаак по-дружески взял его под руку, чтобы четко обозначить свою позицию:

— Рамон, ты же понимаешь, что эта встреча ничего не изменит? Я не могу идти на поводу у дочери, ведь эта помолвка – единственное, что может спасти нас от банкротства.

Ростовщик, смотря на Исаака с дружеским пониманием, решил немного разрядить обстановку и успокоить товарища:

— Они воспримут эту встречу как жест доброй воли, и мы все уладим без лишнего шума. Мы должны прийти на эту встречу, если хотим вернуть детей, друг мой.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я знаю Льюиса – он не станет переходить черту. Он попытается добиться того, что считает справедливым, но смирится с твоим решением, если ты его выслушаешь.

Исаак выглядел немного расстроенным.

— Хочешь знать правду? Нам не стоило отправлять Лауру в Париж…

— Теперь это уже не важно. Поступим правильно, и ты увидишь, как все образуется.

Исаак обнял своего верного товарища, и они тепло попрощались.

Вернувшись домой, Рамон подошел к жене, чтобы вкратце поведать ей о случившемся. Он не сразу рассказал ей обо всем, потому что хотел сначала поговорить с Исааком и принять совместное решение. Пока он придвигал стул к ее креслу-качалке, Росита вдруг сама начала разговор, доказав, что не витает в облаках, как могло показаться. Она прекрасно понимала, что происходит, и захотела поделиться с мужем тем, что казалось ей единственно верным:

— Рамон, у нас остался лишь один сын. Не будь с ним строг, выслушай его. Льюисет важнее любых условностей, и они борются за любовь. Мы с тобой лучше других знаем, что это такое.

Ростовщик, тронутый до глубины души этими мудрыми словами, которых он так долго ждал, поцеловал руку своей супруги и успокоил ее.

— Знаю, любовь моя. Я сделаю для него все, что смогу. Он знает, что мы на его стороне, даже если его решения не совпадают с нашими.

Росита, растроганная словами мужчины, которого не переставала любить, впервые за долгое время улыбнулась. Страх потерять единственного сына зажег в ней искру, которая осветила путь, ведущий ее обратно домой.

Делегация Росов и Понсов в лице своих глав прибыла в киоск с точностью швейцарских часов – как и следовало ожидать от людей их круга. Для истинных джентльменов пунктуальность была вопросом чести и уважения.

Увидев, как они идут по улице Пелай, Льюис почувствовал, что вся эта затея – сплошная ошибка, и приготовился выслушивать нотации. Но Атилио, посвященный в план юноши, ободряюще сжал плечо своего подопечного. Он прекрасно понимал, что в данный момент переживает Льюис, ведь идти против отца – дело не из приятных.