Книга Маяк на улице Рамбла, страница 91 – Льюк Оливерас

С лицом, озаренным счастливой улыбкой, бывший преступник приготовился выполнить данное себе обещание: больше никто и никогда не посмеет подвергнуть опасности тех, кого он любит.

Только через его труп.

* * *

Когда на зимний город опустилась темная ночь, холод начал пронизывать Одноглазого до костей. Хоть он и пытался согреться, выкуривая одну сигарету за другой, он вспомнил о предостережении Марины.

Он находился на одном из самых жутких отрезков улицы Конде-дель-Асальто, освещенного лишь парой тусклых фонарей и светом из близлежащих таверн. Среди них возвышалось здание, в котором располагался самый известный в округе бордель. «Ориенте» скрывался в одном из домов, пребывавших в плачевном состоянии, однако внутри таил всю роскошь, на которую только был способен район. В этот дом терпимости наведывались самые богатые люди округа, поскольку девицы в нем превосходили прочих. Они сияли чистотой и были готовы удовлетворить самые извращенные вкусы буржуа и политиков.

Пабло порылся в грязи и выяснил, что на протяжении последних двух лет каждую пятницу Сатана наведывался к Ариадне – юноше из Жироны, чья греческая красота и женственные формы доставляли удовольствие самым развращенным клиентам.

Поскольку Одноглазый какое-то время работал на донью Урсулу, хозяйку «Ориенте», и та была очень благодарна ему за защиту, он раздобыл информацию, необходимую для того, чтобы выследить мерзавца, который задумал расправиться с его наставником. Если он хотел, чтобы дон Рамон мог спать спокойно, оставался лишь один вариант – втолковать подлому ростовщику, что вражду пора заканчивать. Хотя сделать это нужно было на нейтральной территории, где разговор мог пройти на равных. В той таверне, где они уже поднимали этот вопрос, Сатана был хорошо защищен своими приспешниками, а Одноглазый хотел встретиться с ним с один на один, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда.

Спрятавшись в тени, Пабло вновь закурил и приподнял воротник куртки, чтобы защититься от пронизывающего холода, который уже начал сдавливать ему горло.

В тот самый момент, когда он собирался посмотреть время на карманных часах, подаренных ему доном Рамоном на один из праздников, ростовщик вышел из здания и побрел по улице, ведущей к порту. Одноглазый, пристально следивший за ним, держался на безопасном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. Он намеревался выждать подходящий момент для разговора, который мог обернуться трагедией. Сатана был из тех, кто предпочитал сразу пускать в ход нож, а не разговаривать, и любил марать руки без всяких угрызений совести.

Практически у самых Атарасанас Сатана остановился напротив убогой лавочки под названием «Пещера» – ломбардом сомнительной репутации, который стал местом сбыта всего награбленного в городе. Этим зловонным, сырым и темным притоном управлял мелкий мошенник, неплохо нажившийся на обдирании бедняков и сделках с местными воришками. Человек, поклонявшийся грубой силе, но прозябавший при этом в полной нищете.

Хозяин, которого звали Бородач, годами жил с этим прозвищем из-за длинной неопрятной бороды, доходившей ему до середины груди. Он был похож на грязного средневекового тюремщика и улыбался лишь при виде чего-нибудь блестящего, ибо вкусы у него были в точности как у сороки.