Книга Маяк на улице Рамбла, страница 93 – Льюк Оливерас

— Хочешь, чтобы твой начальник остался цел и невредим? Тогда тебе придется меня прикончить…

Одноглазый, знавший законы улицы наизусть, кивнул за секунду до того, как наброситься на противника. Схватка была недолгой – всего дюжина ударов. Ловкость ветерана ножевых драк сделала свое дело: лезвие вошло в грудь соперника, оборвав его жизнь. В округе бои редко длились дольше пары минут, и тот, кто был быстрее и опытнее, всегда оставался в живых.

Глядя на еще теплое тело ублюдка, превратившегося в пустую безжизненную оболочку, Пабло достал из кармана платок, чтобы вытереть лезвие своего оружия и убрать его за пояс. Бородач, покинувший свое вынужденное укрытие во время развязки, смотрел на Пабло в ужасе.

Он был свидетелем, а это всегда означало лишь одно.

— Мне нужны большой ковер и тележка, которая стоит у тебя на входе. Я хорошо заплачу и за это, и за твое молчание. Если проговоришься, закончишь как этот ублюдок.

Барыга испуганно кивнул. Он и не думал нарушать данное слово, поэтому принялся обыскивать склад, пока не нашел большой ковер, стоявший у стеллажа. Дрожа от страха, он передал его Одноглазому.

— Тележку верну тебе к входу. И ты меня здесь не видел.

— Да, да. Я ничего не скажу, клянусь.

Бородач стал свидетелем самого древнего способа избавления от тела. Всего за десять минут Одноглазый в одиночку закатал Сатану в ковер и незаметно погрузил его в тележку, стоявшую у входа. Дело было сделано, оставалось лишь замести все следы.

Пока Пабло удалялся с тележкой в сторону рва у Монжуика, Бородач развязал мешок с платой за свое молчание. К своему удивлению, он насчитал сумму, значительно превышавшую его ожидания, и он тут же передумал рассказывать о произошедшем. Сделка была выгодной. При таких деньгах рисковать жизнью не имело смысла.

Для тех, кто рождался и умирал в Пятом округе, смерть от лезвия ножа была обычным делом.

На этом свете все, даже смерть, происходило не случайно.

Агнес появилась у киоска вся взволнованная и раскрасневшаяся. Виной тому была не столько удушающая жара конца июля, сколько спешка, с которой она несла обед Льюисету. В тот день он не смог забежать домой, и Росита передала ему то, чем он мог перекусить прямо в киоске. Девушке нравилось заботиться о своем младшем брате, однако на самом деле во время этих визитов она надеялась получить весточку от Пьера. Письма ее любимого не всегда доходили до дома, и киоск был еще одним местом, где порой появлялись сообщения от француза. Атилио исправно приходили от официанта хорошие новости и настойчивые просьбы не отдавать никому его рабочее место.

Из-за семейных обстоятельств возвращение Пьера откладывалось, но Агнес все еще лелеяла надежду увидеть его вновь. Она верила, что однажды ее возлюбленный снова окажется в ее объятьях, и они смогут возобновить отношения с того момента, где они были прерваны по воле судьбы.

Старшая из детей Росов подошла к барной стойке, где ее уже ждали стаканчик содовой и письмо на ее имя. Управляющий, заметивший, как она идет, подготовил все необходимое, чтобы по-особому поприветствовать девушку.

— Спасибо, Атилио. Это очень мило с твоей стороны.

С неизменной улыбкой на лице Атилио не постеснялся проявить доброту:

— Здесь тебя всегда будут встречать как принцессу.