Книга Навий Новый Год, страница 3 – Алана Алдар, Мию Логинова

Василиса, молнией ворвалась в сруб, утопающий в свете мерцающих гирлянд и аромате свежих еловых веток. Быстро, с нетерпением, она стряхнула снег с угги, поправила сползший носок и направилась к ярко освещенной гостиной, откуда доносились звуки заунывного плача.

В центре комнаты, на покрытой вышитым покрывалом скамье лежал Тим, наряженный во все белое. Его лицо было измазано чем-то серо-белым, придавая ему потусторонний и в то же время пугающий вид. Изо рта торчали длинные треугольные зубы из темно-бордовой свеклы. Он лежал неподвижно, вдобавок связанный веревкой с замысловатыми узлами, явно чтобы не смог сопротивляться или сбежать, если вдруг захочет.

— А что здесь происходит? — перейдя на сиплый шепот спросила Василиса.

— Поделом ему, еноту-потаскуну, — нахмурившись, и погрозив пальчиком, с угольно-черным лаком на коротких ногтях, начала костерить бедного парня Ядвига. — Дотаскался за каждой юбкой, так получай!

Собравшиеся вокруг Заряна, Маша, Лада и Радомила кивали в знак согласия, обмениваясь между собой саркастическими замечаниями и ехидными усмешками. Каждая из них, казалось, имела свою причину для обиды на Лиходеева и теперь использовала этот момент, чтобы высказаться. Они осыпали его обвинениями и насмешками, в то время как он лежал, бедняжка, связанный и беззащитный, не в силах возразить.

Василиса, наблюдая за этой сценой, ощутила смесь недоумения и сожаления. Ей было странно видеть Тима в таком положении, и хотя она не знала всей истории, сердце ее наполнилось сочувствием, а внутренний борец за добро и справедливость был вот-вот готов взбунтоваться!

— Вот и первая голубка подоспела, — улыбнувшись, Заряна протянула ей руку. — Подойди, Васенька.

Не доверять наставнице повода у Васи не было. Потоптавшись на месте, она сделала несколько кротких неловких шагов.

— Да объясните же мне, — повертев головой, юная ведьма заметила, как “умрун” едва-едва сдерживает постную, безэмоциональную мину. Его рот то и пытался растянуться в широкой улыбке, аж два свекольных зуба выпали.

— Эй, — шикнула в его сторону Лада Горынева. — Не филоним, Лиходеев!

— А теперь красна — девица, целуй, — Фыркнув, и не так чтоб сдерживаясь, в отличие от Тима, рассмеялась Маша. — Встречай солнышко ясное, да приглядись, не твой ли мужик это.

— Э-э-э, — протянула Василиса, — не думаю, что Ян будет так чтоб и рад такому развитию событий. Вы ж знаете, у нас там недопонимание было, в свое время…

— Ох, да в курсе, мужики ваши, — Заряна положила руку на плечо своей ученице, — так положено, Васенька. Можно в щеку же.

— Ну фто за напасть, — пробубнил тут же “умрун”, пытаясь удерживать оставшиеся “зубы” под губой, — дафе здесь не дадут понадкуфывать! Когда отмафка есфть, фелезная прифем.

— Ох Лихо, Лихо, — рассмеялась Рада, — все тебе нипочем. Даже здесь приключения на свой зад ищешь. Но, так и быть, я дама свободная, вот тебе поцелуй, за всех нас разом.

Русалка, откинув косу за спину, наклонилась, одним быстрым движением дернула свеклу и, слизнув рубиновый сок с его губ, склонилась над Тимофеем, целуя явно не целомудренно.

— Заряна! Оно убегает! — суету вокруг Лиходеева разрезал девичий крик, полный паники и отчаяния. Та, кого звали Заряной — ладно сложенная женщина внешне лет сорока не больше — всплеснув руками, покачала головой. Уложенная на бок каштановая коса дернулась в такт. Махнув рукой на разошедшуюся молодежь, она поспешила к распахнутой деревянной двери. За ней пряталось сердце любого терема — кухня. Оборудованная по-современному, хоть и работало все тут на магии да “по-щучьему велению”, светлая и просторная. Светло-оливковые оттенки гарнитура, длинный островок шкафов с утварью, покрытый деревянной, дубовой столешницей, блестевшей натертым маслом. Вышитые рунами богов полотенца и дорожка на столе, вязаные салфетки.