Книга Тайна антикварной лавки, страница 17 – Ирис Харди

— Чудо! Промысел Божий! Казнь не совершилась! По закону предков девица свободна!

Рыжий незнакомец ещё раз спокойно щёлкнул пальцами.

Ливень прекратился так же моментально, как и начался. Тучи разом расступились. И в ту же секунду тяжелые железные оковы сами собой со звоном раскрылись и упали к ногам Элис.

Затем незнакомец подошел к столику, беззаботно взял шаманский бубен и легким, небрежным движением бросил его прямо в девушку.

Тяжелый деревянный обод ударился о колено. И от этого касания по пространству вновь прошла прозрачная волна визуальной ряби.

Время замерло во второй раз. Застыл священник с зажатым кошелем, замерли горожане в тех самых позах, в которых стояли, укрываясь от дождя.

Незнакомец безразличным, ледяным взглядом скользнул по фигуре Элис. Убедившись, что девушка жива и пришла в себя, он развернулся и быстрым, скользящим шагом двинулся прочь с площади. Звуковая волна бубна на него не действовала абсолютно — он передвигался легко и свободно.

С трудом придя в осознанное состояние, Элис выпуталась из намокших веток и выскочила из остатков костра. Зубы выбивали бешеную дробь от холода, но злость оказалась сильнее.

Подскочив к застывшему священнику, Элис от души, со всего размаху бахнула бубном по его обритой макушке. Раздался гулкий «ДЗИНЬ!», клирик глухо крякнул, даже не выйдя из анабиоза. Элис выхватила из его заскорузлых пальцев толстый кошель с золотом и сломя голову побежала вслед за рыжим.

Незнакомец шел быстро. Перед тем как завернуть за угол узкого переулка, он на мгновение оглянулся. Его взгляд под капюшоном был все такой же колючий, стальной и абсолютно безразличный к судьбе Элис.

Мужчина скрылся за каменным выступом. Когда Элис, задыхаясь и скользя по мокрым камням, подбежала к повороту и заглянула за угол, переулок был абсолютно, катастрофически безлюдным. Лишь мокрая брусчатка отражала серое небо, да где-то вдали каркала одинокая ворона.

Пропитанная копотью ткань шерстяного платья липла к телу, точно сырая шкура. Каждое движение выбивало из подолa въедливый, тошнотворный дух едкого смолистого дыма, прогоревшей бересты и сожженной грязи. Элис шла по кривому заулку, судорожно втягивая носом прохладный воздух, но запашок собственной несостоявшейся казни упрямо преследовал её, застревал в ноздрях, путался в мокрых волосах и казался едва ли не ощутимым на вкус.

Запястья горели от кровавых ссадин, оставленных оковами, но ноги вели её вперед с удивительной для пережитого шока уверенностью. Паника уступила место злой, подпитанной адреналином собранности. В кармане тяжелел отнятый у фанатичного попа кошель с золотом, а под мышкой покоился спасительный деревянный обод бубна.

Впереди, на перекрестке двух узких улиц, замаячила вывеска ткацкой лавки. Над покосившейся дверью раскачивались на ржавом крюке деревянные сапог и моток пряжи.

«Заходить в таком виде на людную улицу — верный способ снова оказаться на костре, — подумала Элис, стискивая зубы. — Одежду надо менять прямо сейчас. И платить местным медяками я явно не собираюсь».

Девушка толкнула тяжелую створку. Пронзительно звякнул медный колокольчик. В помещении пахло свежей шерстью, льняным маслом, сушеными лавандовыми пучками и сыром. За длинным прилавком высился грузный лавочник в кожаном фартуке, а подле полок с сукном суетилась его помощница — деваха с толстой русой косой. Оба они синхронно обернулись на звук двери и нахмурились, вглядываясь в оборванную, вымазанную сажей незнакомку.