Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 88 – Селина Катрин

Сразу за этим сновидением пришло и другое, оно уже было незнакомым и тем показалось мне ещё более странным. Я открыла глаза и увидела низкий белый потолок с длинной лампой посередине, которая гудела на одной унылой ноте.

Я лежала на кровати, то есть не совсем я, а моё тело. Оно было каким-то бледным, осунувшимся, опутанным разноцветными трубками и проводами. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, а рядом попискивал прибор, отсчитывая удары сердца. Я смотрела на саму себя странно. Будто разглядывала фотографию незнакомого человека, очень похожего внешне на меня, но на этом всё.

Неожиданно дверь палаты тихо приоткрылась.

Вошла женщина, и я не сразу её узнала, так она изменилась. Постаревшая, оплывшая, с погасшим лицом, в котором не осталось почти ничего от той красивой тёти Лены, что варила борщ на маленькой кухне. Годы ненависти к себе и к собственной жизни проступили наружу, легли складками у рта, лишним весом на талии и небольшим горбом на холке.

Крёстная подошла к кровати, опустилась на стул, взяла мою безвольную руку в свои и осторожно погладила.

— Эх, деточка, деточка, — сказала она. — Лежишь себе, спишь. Конечно, я скучаю по тебе, но сердцем чувствую, что тебе хорошо. Я точно это знаю. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Ох, Юлька, как же я тебе завидую.

Проснулась я в смешанных чувствах. Это был мой первый и единственный сон за всё время пребывания в качестве юрэй.

К слову, в ту ночь я обнаружила, что Катэля нет в покоях. Потом я еще несколько раз делала вид, что сплю, и обратила внимание, что первый принц посереди ночи встаёт, одевается и куда-то тихо уходит. Ну что ж, если ему так не терпится провести время с Харукой до свадьбы, то кто я такая, чтобы ему запрещать? Следить за принцем я принципиально не стала — не моё это дело. Просто дала себе мысленного пинка и сосредоточилась на том, что я умею лучше всего, а именно — на работе.

Задача, которую я сочла достойной моего внимания, подвернулась весьма быстро. В очередное жаркое утро в зале совета развернулся не менее горячий спор. Два почтенных советника в фиолетовых халатах сцепились из-за пролива между островами Жемчужной Раковины и Поющего Камня. Судя по лицам остальных мужчин, тоскливо разглядывавших потолок, эту песню, в отличие от меня, тут уже слышали даже не первый год.

Самое забавное, что оба чиновника не жалели риен. После введения пошлины любой визит к Катэлю стоил денег, и многие просители трижды думали, прежде чем потревожить первого принца. А эти двое платили снова и снова, лишь бы поднять всё тот же вопрос. Видимо, пролив того стоил.

И немудрено. Я навела справки у Икари-сана через свои лепестки и выяснила, что пролив между двумя островами был весьма лакомым кусочком: рыбное место, какое поискать, да ещё и короткий торговый путь, по которому шли суда с соседних архипелагов. Кто владеет проливом, тот собирает пошлину с проходящих по нему кораблей и решает, кому ловить рыбу, а кому — нет. Золотая жила, если по-простому.

— Ваше высочество, — вещал первый советник, сухопарый старик с длинной седой бородкой, — род Тэнсин владеет восточным берегом пролива со времён вашего деда. Воды, что омывают наш берег, испокон веков кормили наших рыбаков. Разве не сказано в древних свитках: «Кому принадлежит берег, тому принадлежит и волна, что его лижет»? Пролив должен отойти к Тэнсин, ибо так велят и закон, и сама природа вещей.