Книга Пленница Лютого Альфы, страница 29 – Светлана Ворон

— Давай порву тебя, пока ты готова, звёздочка, — бормочет Лютый и что-то упирается прямиком в моё лоно, надавливает опасно. — Туда-обратно и на сегодня всё. Быстро будет и почти не больно. Назавтра уже заживёт, сможем трахаться без помех.

Я в таком шоке, что до меня с трудом доходит его кощунственное предложение.

Чувствую натяжение и растущую боль, включаюсь в реальность и напрягаюсь от паники, что меня вот-вот лишат девственности, как вдруг Лютый сам останавливается. Голову в ярости поворачивает.

— Чё, блядь? — рычит он кому-то таким тоном, словно ему только что сообщили о высадке инопланетян.

Удивление в голосе граничит с натуральным шоком. А этого амбала шокировать, наверное, очень сложно.

Сам отодвигается, сам меня с себя ссаживает. Встаёт — голый, со всё ещё эрегированным органом, как будто не кончил только что. За руку хватает и вытаскивает меня из джакузи, полотенце даёт.

Укутываюсь и дрожу, сама не понимаю от чего. Вода в джакузи тёплая, с чего бы мне замёрзнуть.

Но выражение лица Лютого меня волнует сейчас куда больше. Оно напряжённое и хмурое. Озадаченное.

— Что-то серьёзное случилось? — робко интересуюсь, и Лютый одаривает меня своей фирменной, акульей ухмылкой.

— Щас тебе шмот поприличнее выберем, — заявляет, оценивающе с головы до ног меня сканируя, — и пойдём с папашкой твоим знакомиться. Мне передали, он забрать тебя пришёл.

Чего?! В шоке смотрю на Лютого, но он, похоже, не шутит.

Смотрю на себя в зеркало и вижу своё безликое отражение.

Светлые кончики ресниц визуально уменьшают глаза. Краска на бровях тоже почти смылась. Кожа бледная.

Приняв душ, я снова стала похожа на призрака. Девушка с невзрачной внешностью, которую все дразнят за «нетаковость». Ну, или неловко сочувствуют.

В борделе меня накрасили «как шлюху»: подвели глаза выразительно, наложили румяна и блеск для губ. Я выглядела ярко, пусть даже и слишком вульгарно.

А сейчас я опять себя ненавижу. Смотрюсь в зеркало и хочется отвернуться. Блёклая, некрасивая. Никому не нужная.

Бесячие волосы подсыхают и уже пушатся «одуванчиком», а утюжка нет, чтобы их выпрямить. Я как негритянский негатив: то, что должно быть тёмным — белое, и наоборот. Удручающее зрелище.

"смыла лицо"

Хмурюсь, озадаченная поведением Лютого в джакузи. Он ведь должен был сразу остыть, как только я смою косметику. Увидеть, какая я на самом деле унылая.

Но сейчас я не могу вспомнить момента, когда он на это отреагировал. Его поведение не изменилось. Он словно даже не заметил, что я «потеряла лицо».

И почему-то, сама не понимаю, почему, меня это словно согревает.

Не может ведь быть, что его желание переспать со мной больше меня не пугает? Я должна радоваться, что он поймёт, насколько я никакущая, и переключится на другую шлюху, а меня отпустит.

А вместо этого я нервничаю, что он вот-вот разглядит меня настоящую, и я увижу в его глазах то же самое отторжение, как у всех. И почему-то меня пугает теперь не он сам, а это.

— Звёздочка, ты там долго ещё будешь копаться? — слышу голос за дверьми и вжимаю голову в плечи.

Покидаю смежный санузел, чувствуя себя неуютно. Кутаюсь в громадную мужскую рубашку, которая мне до колен.

Рукава я подвернула до локтей, ткань на талии прихватила кожаным ремнём. Я словно в белом, хлопчатобумажном платье на пуговицах. Смущает лишь то, что оно немного просвечивает.