Книга Пленница Лютого Альфы, страница 85 – Светлана Ворон

У меня по рёбрам огонь ебашит, надышаться звездой не могу. Губы у неё такие сладкие и податливые, рот маленький и горячий, сам просится на хуй. Попривыкнет когда — научу отсасывать.

В пах приливает кровь, яйца тяжелеют до боли. Член уже готов ворваться в инопланетную пещеру до предела и разъебашить преграду к чертям собачьим.

Только не чувствую я от жены никакой отдачи. Целую её одержимо, со смаком, и она не отталкивает в этот раз. Но и не отвечает. Словно в ступор впадает, как по первости.

Отрываюсь от губ, ногой открывая дверь в лофт.

Тут уже всё прибрали. Балдахин идиотский над кроватью повесили — типа, для брачной ночи. Кружевной. И постельное — белое. Поебать, если девке нравится.

Переношу через порог и к кровати несу, пока звезда не опомнилась, в шоке.

А она глазами хлопает, в себя будто только теперь приходит. Лицо морщит, активно начинает вырываться.

— Стой, стой!

— Да что опять, блядь, такое! — ставлю на пол перед кроватью и к заколкам тянусь, чтобы начать с фаты.

Разодели её как куклу. Проще всё к херам разорвать, чем снять осторожно. Терпения мне явно не хватит.

Фата — ладно, волосы драть не собираюсь. Но платье нахер порву, чтобы быстрее плод из кожуры достать.

Но жена от меня отшатывается испуганно и ладошки вперёд выставляет.

— Мы обо всём с тобой договорились, — закипать начинаю, надвигаясь, а она хмурится.

— Нет, — заявляет, отходя назад и поправляя корсет, из которого призывно выпирают манящие полушария.

Чё там у неё, пуш-ап? Сочно стоят, пиздец как. Ещё чуток, и сосочек выглянет розовый.

— Мы не об этом договаривались, — аккуратно заправляет за ухо уложенную кольцами прядь и смотрит строго, только указки в руке не хватает.

— В смысле, блядь?

Я уже и так на самой грани. Она издевается?!

— Мы договаривались, что ребёнку тому поможем. Что ты, кому надо, позвонишь. Сразу после росписи. А не после брачной ночи.

Вот это у моей жёнушки хватка. Охуеть, бульдожья. Как будто за яйца меня хватает и понемногу сжимать начинает железными тисками. Боль адская.

— Ты желание мне обещала, — скалюсь, медленно настигая жертву и уже чувствуя азарт волчьей охоты.

Нельзя от оборотня убегать!

— Нет! — припечатывает суровым взглядом. — Не сейчас. Сначала ты обещал мальчику помочь. Я могу и подождать — и желание, и брачная ночь никуда не денутся.

— Зато я не могу больше ждать, — вставляю, но звезда своё гнёт с упорством осла.

— А у мальчика проблемы прямо сейчас. Сначала он, потом остальное. Или ты не умеешь держать слово?

Ну, охуеть, звезда.

У меня найдётся ещё тысяча возражений, но вдруг начинает названивать телефон. Да не мой, а Каринкин, валяющийся на столике. Рядом с шампанским во льду, свежей клубникой и баночкой сливок.

На экране высвечивается «мама».

Я б забил на звонок в такой момент, но Карина — послушная дочь, понятное дело. Пользуется моментом, палец указательный поднимает вверх, прося меня подождать, и отвечает мамуле.

— Да, мам, как ты? Тебе что-то нужно привезти?

Тут и мой телефон трезвонит, будто все нахер сговорились.

— Блядь! — рычу я, но всё же снимаю трубку.

А у самого сознание раздваивается. То, о чём звезда с матерью говорит, кажется гораздо важнее Марго с её ебанутыми требованиями.

— Гришенька! — воет Марго белугой.

А я слышу только скрипучий голос мамаши Карины.