Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 113 – Елизавета Соболянская

— Ерунду городишь! Бабка у нашего сиятельства строга, да отходчива! И хозяйство крепко держит. А то, что по ленивым бокам может и тростью пройтись, так то и полезно бывает. Меня вон тятенька колом по хребту лупил, а тут так, малость осерчает, и все.

Я под эти разговоры поспешила подняться к себе. Не стоит мне чужие мнения слушать. Свое надо составлять всегда. Свое!

Письмо от Неклюдова пришло через два дня.

Оно лежало в кармашке портшеза, когда меня понесли на перевязку.

“Сияющая в памяти моего сердца мадемуазель Морли!

Второй день мы в дороге, и я, как и все мои спутники, удручен расставанием с неповторимым обществом Павловска. Дорога скучна, спутники мои молчаливы, и только доктор Книппе старается развеселить нас, рассказывая байки времен своей службы в полку.

Как мне не хватает, мадемуазель, Вашего сдержанного строгого взгляда, ваших рук, порхающих над листом альбома, вашего голоса, отзывающегося чем-то родным и близким в моей груди.

Признаюсь, пусть это дерзко, что я мечтаю вновь очутиться рядом, вдохнуть аромат Ваших волос и слушать, как Вы ведете беседу. Простите мне эти глупые мечтания, мадемуазель Морли! Они отвлекают меня от тягот пути и дурных мыслей.

Прошу Вас, утешьте меня, напишите пару строк, хотя бы о том, что мои люди верно исполняют возложенный на них долг и помогают Вам в Ваших ежедневных трудах.

Остаюсь всегда Ваш, с выражением почтительности юнкер Неклюдов.”

После перевязки я поднялась к себе, перечитала письмо, погладила шероховатую бумагу и… взялась за перо.

Писала о пустяках — о том, что на обед внезапно подали осетрину, потому как живую рыбу прислали в подарок, и бочка, набитая живыми осетрами, оказалась такой величины, что ее содержимого хватило накормить весь малый Двор.

О том, что подготовка к “русалочьему балу” завершается, а Елена Павловна проявила милость к бесприданницам и повелела нам всем сшить дымковые платья на сине-зеленых чехлах, чтобы все девицы походили на русалок.

Уведомила Неклюдова о повальной тоске барышень в гостиной и новом испытании, придуманном госпожой де Анкоро, — каждая барышня должна была обучить повара готовить какое-нибудь новое блюдо из семейных рецептов. Я, поразмыслив, предложила по летнему постному времени винегрет в привычном мне виде.

Оказалось, что подобный салат в этом времени уже готовят, но “винегрет” — это уксусно-масляная заправка, а не само блюдо, плюс в местный вариант принято было добавлять остатки мяса.

Тем не менее я тщательно записала рецепт, проследила за его приготовлением, и когда ее высочество выбрала из своей свиты пятерых испытуемых, чтобы пробовать наши кулинарные художества, я с долей интереса следила за тарелкой с полезным постным салатом.

Его съели весь!

Да-да! Я не ожидала, конечно, потому что барышни перетряхнули фамильные сундуки в поисках записных книжек, попытали нянек, кое-кто успел и к маменьке гонца послать, и стол ломился от пышных, богатых или очень утонченных блюд. А я сделала простое, небогатое, но… правильное. Все овощи запечены в замазанном глиной горшке, молодой горошек чуть отварен в подсоленной воде, вместо уксуса — лимонный сок, душистое подсолнечное масло и ложка растертой горчицы. А главное — нарезка! Все аккуратными кубиками, даже ошпаренный лук и квашеная капуста!