Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 53 – Елизавета Соболянская

Я тихонечко хмыкнула:

— Мадемуазель Воеводина, насколько я знаю историю, чтобы вскружить голову этому правителю, достаточно было носить юбку, — тут я улыбнулась, давая понять, что это шутка, и уже серьезнее добавила: — К тому же вы забыли одно интересное старинное правило. Чтобы отвести беду от слишком красивого или умного ребенка, крестьяне и сейчас дают им глупые, неприятные прозвища, называя работящего лентяем, а умного балбесом. Подозреваю, что когда-то предок господина Неклюдова был столь хорош собой, ловок и умен, что его спрятали от людской злобы, дав неприятное прозвище…

Глаза Александры напоминали два чайных блюдца, а над головой раздалось задумчивое:

— Вы весьма образованны, мадемуазель Морли, и абсолютно правы. В семейной хронике сохранилось описание первого Неклюда Бутурлина, основавшего наш дворянский род в пятнадцатом веке. По словам монаха, ведущего перепись семьи, мой пятнадцать раз прадед отличался “ликом приятным, ростом изрядным, разумом светлым, поведением достойным”. Надеюсь, я не посрамлю его память.

Красная, как вареный рак, Александра пискнула что-то про необходимость срочно идти и сбежала. Я только головой покачала — вот что этот юнкер делает?

— Господин Неклюдов, — я посмотрела на будущего офицера строго, но не произвела на него желаемого впечатления. Он спрятал улыбку в усы и подтолкнул вперед мальчишку, одетого как слуга — очень просто, но вполне опрятно.

— Вот тот мальчишка, которого вы хотели видеть, — сказал он, уходя от ответа.

Пришлось переключить внимание, но жестокий топот каблучка по тонко выделанным офицерским сапогам взглядом я юнкеру пообещала. И снова не произвела нужного впечатления. Он лишь усмехнулся и залихватски мне подмигнул. Я даже растерялась на миг — неужели я перестала разбираться в мужчинах? Но Неклюдов снова подтолкнул мальчишку вперед:

— Расскажи мадемуазель, кто в оркестре лучше всего играет на скрипке! — потребовал он.

— А, — рука парняги потянулась почесать затылок и остановилась — кажется, кто-то старательно хлопал ему по конечности в подобных случаях. — Ну, Семка хорошо играет. Его господин Фиерро хвалит. Говорит, когда трезвый, играет славно, а когда пьяный — как ангел небесный!

— Где этого Семку найти? — тотчас обрадовалась я.

— Так на кухне, — хлопнул голубыми глазами отрок.

Я хлопнула глазами в ответ, понимая, что даже если я доберусь до кухни, меня там не ждут. Да и сбегать из зала в самом начале выступления — глупо, недальновидно и опасно. Кто знает, как воспримут мой побег соперницы и что скажут ее высочеству? Урусова и ее подпевалы и так расположились в ближнем кругу великой княгини.

— Ступай на кухню, — разрешил мои сомнения Неклюдов, — и потихоньку приведи Семку сюда. Скажи: барышне нужна музыка для выступления. Понял?

Свою фразу офицер подкрепил гривенником, так что мальчишка просиял и тотчас умчался, пообещав немедля притащить неведомого скрипача.

Я вздохнула и открыла рот, чтобы высказать господину юнкеру приличную благодарность, но офицер меня опередил:

— Не трудитесь, мадемуазель Морли, я вижу, как тяжело вам даются любезности. Давайте считать, что помощь вам — мой маленький… каприз. Мне действительно интересно узнать, что у вас получится.

Я не выдержала и улыбнулась — по-настоящему, искренне. Так, как не принято улыбаться в гостиных. Кажется, это произвело на Неклюдова очень сильное впечатление — он выпрямился, щелкнул каблуками, потянулся ко мне и остановился. Дернул головой, словно отгонял муху или привязчивую мысль, и сказал: