Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 86 – Елизавета Соболянская

Ящик остался у меня, и мои пальцы зудели, желая немедля взяться хотя бы за наброски. Увы, настало время собираться на ужин, а после следовало с честью выдержать разбор художественных стараний всех выбранных девиц.

Пока няня хлопотала над платьем, я еще раз взглянула на пугающе реалистичную картинку и снова убрала ее в папку — если Елене Павловне не понравится мой эскиз, быстрее поеду домой, отправлю папеньку на воды в самый бархатный сезон. Нечего ему сидеть в Петербурге холодной и мокрой осенью.

За ужином все отчего-то нервничали.

Уже заняв свое место за столом, я поняла, в чем дело — наше скромное летнее общество пополнилось несколькими мужчинами самого серьезного вида. Все они были в штатском, но у всех наблюдалась необычная, непривычная глазу сутулость.

Прежде чем я утонула в догадках, ее высочество представила нам новых гостей:

— Медам, позвольте вам представить судей, которые сегодня будут оценивать ваши труды вместе со мной. Николай Васильевич Пименов!

На это представление отозвался мужчина с пышными кудрявыми волосами, кажется, приглаженными влажной рукой, но уже неукротимо встающими дыбом. Его крупный тяжелый лоб, тонкий нос и кудрявая пышная борода произвели на барышень самое тяжелое впечатление.

Меня же поразили его руки — даже с виду сильные, со слегка шелушащейся кожей на кончиках длинных пальцев.

— Господин Пименов скульптор, но часто делает эскизы и наброски для своих работ. Думаю, он сумеет оценить ваши старания, медам.

Девушки дружно потупились, понимая, что профессиональный скульптор в их наивных акварелях ничего хорошего не найдет.

Дальше нам представили мужчину постарше, весьма ухоженного, но имеющего желчные складки у рта.

— Тимофей Андреевич Нефф, — торжественно объявила Елена Павловна. — Наш знаменитый придворный живописец! Его работы восхищают его величество и просто идеальны!

Барышни зааплодировали, мужчина встал, поклонился, и его морщинистое лицо чуть разгладилось.

Я присмотрелась к нему и едва сдержала гримасу — судя по всему, этот человек отнесется к “женским картинкам” с предубеждением. Да и Бог с ним, как-то я уже устала волноваться!

— И, наконец, наш несравненный волшебник от акварели Петр Федорович Соколов!

Великая княгиня указала на приятного, чуть полноватого мужчину, одетого и причесанного с завидной аккуратностью. Я даже позволила себе наклониться вперед сильнее, чтобы рассмотреть известного художника поближе.

Вот он точно сумеет подсказать барышням их промахи и ошибки, но захочет ли? Впрочем, его лицо не выражало никакой неприязни к “женским увлечениям”, так что я надеялась хотя бы на ровную оценку.

Ужин прошел быстро, а после все дружно переместились в гостиную.

Для более независимой оценки работ госпожа де Анкоро обошла нас с толстой папкой, в которую все складывали свои листы без особого порядка. Потом дама еще пару раз их перемешала и наконец представила на суд мэтров, сидящих за чайным столом рядом с ее высочеством.

Открыли папку почти торжественно, извлекли первый лист и уставились на него вчетвером. Повисла тишина.

— Весьма оригинально! — господин Нефф вынул из кармашка монокль, протер и всмотрелся в работу.

— Отличное владение кистью! — добавил Соколов. — Должен сказать, вот эти элегантные наслоения в этой части изображения удивительно точны!