Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 87 – Елизавета Соболянская

— Верная рука! — коротко сказал Пименов.

Елена Павловна долго смотрела на картину в задумчивости, а потом сказала:

— Михаил Павлович рассказывал мне, что прежде в этих землях стояли только шведские деревушки, но еще раньше, при новгородском правлении, на берегу реки располагалось старое капище, при котором жил волхв. Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть это место…

Я вздрогнула.

Картинка с капищем была единственной, и рисовала ее я!

Повинуясь безмолвному приказу ее высочества, госпожа де Анкоро взяла рисунок и отнесла его к ряду мольбертов, стоящих у стены так, чтобы все могли увидеть, и все присутствующие с интересом уставились на знакомый хоровод елок под тяжелым небом.

— Какой страх! — пискнула Аглая и тут же прикрыла лицо руками.

— Весьма выразительное произведение, — сказал Баташев, с интересом глядя на меня.

Он стоял рядом и пусть в эскиз не заглядывал, но обратил внимание на краски на моей палитре.

Александра просто смотрела огромными глазами то на меня, то на мольберт и, кажется, окончательно уверилась, что я не скромная барышня из обычной семьи, а некая неведомая зверушка, впрочем, нельзя сказать, что она была не права!

Между тем ее высочество извлекла из папки следующий лист — с традиционным пейзажем, и вот уж этот миленький эскиз получил похвал сполна. Как и следующий, и следующий.

Художники и сама хозяйка вечера находили добрые слова для любого наброска, а девушек учили рисовать абсолютно всех, так что наброски в целом были миленькие, солнечные и радостные, отчего мой эскиз выделялся еще сильнее.

— Медам, мы закончили рассматривать ваши работы, — сказала великая княгиня, — и теперь просим вас пока что отойти к окнам, нам надо посовещаться.

Девушки встали маленькими группками, делая вид, что не подсматривают за великой княгиней и мэтрами. Рядом со мной стояли Александра и Аглая, и обе ужасно волновались.

— Вы зря так переживаете, мадемуазель, — постаралась утешить их я, — вас уже выбрали в предметы нежного воздыхания, и все эти конкурсы ничего не прибавят к чувствам тех, кто очарован вами.

Александра покраснела, Аглая сдула выбившуюся из прически прядку и шепотом призналась:

— Сегодня господин капитан целый день держался рядом со мной. Он так спокоен, выдержан и любезен, что я и сама успокоилась и рисовала, хотя не слишком люблю это занятие.

— А чем же вам нравится заниматься, мадемуазель Бахтина? — поддела я ее с улыбкой.

— Смешить капитана Баташева, — призналась шепотом Аглая, — он так дивно улыбается, что у меня екает сердце!

— Берегите ваше сердечко, — попросила я, — господин капитан достоин стать его хранителем!

Аглая очаровательно зарделась и нашла взглядом капитана.

Александра так легко о своих чувствах не говорила, зато не сводила глаз с прапорщика Бобринского, отводя взор только из вежливости.

В общем, не знаю, о чем говорили мужчины, но, кажется, они сами сообразили поменяться дамами, ко всеобщему удовольствию.

Наконец совещание было завершено, и Елена Павловна встала и велела нам подойти к мольбертам со своими картинами, чтобы объявить результаты.

Первый приз — изящный набор шпилек с жемчужными головками — получила мадемуазель Веригина — немая барышня с очень милым лицом. Второй приз достался Александре — жемчужные серьги, а третий Аглае — жемчужная же подвеска.