Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 9 – Елизавета Соболянская

Первое письмо я еще пробегала глазами, на третьем — зевнула, на пятом — отошла к окну, вынула чернила, перья, акварель, несколько листов шелковистой бумаги и принялась рисовать новые миниатюрки — более простые, чем выходили из-под кисти прежней Кристианы, но все равно очень милые.

Матушка старательно писала, прерываясь только на мытье рук и короткую гимнастику — сказывалось ее воспитание в Смольном.

Когда было запечатано последнее письмо — двадцать первое или двадцать второе по счету, — Софья Павловна сложила их аккуратной стопкой и подошла к иконам. Встала на колени, долго молилась, потом перекрестила письма и вызвала “девку”, велев ей снести все на почту и непременно отправить уже завтра.

Матушка взялась прибирать письменный стол, я разложила готовые открытки на просушку и полоскала кисти, чувствуя, как подвело от голода живот — световой день промелькнул незаметно, и за окнами давно висела густая тьма.

Из спальни вышел усталый папенька, спросил чаю и отправился отмывать руки от графита и чернил, поглядывая на наше “рукоделие”. Стопка писем высилась на подносе для почты, намекая на грядущие перемены.

Буквально через полчаса семья Морли села ужинать. Постное меню в небогатой семье совсем простое — капуста квашеная, соленые огурцы, разваристая гречневая каша с грибами, хлеб и чай. К чаю сушки, постный сахар и немного изюма.

Разговаривали об учениках, о службе господина Морли, о подорожании дров и яиц — и ни слова о стопке писем, открытках на подоконнике и трости рядом со стулом.

После еды, экономя масло для лампы и свечи, мы разошлись по спальням и легли отдыхать. Сон не шел. Я лежала и думала о том, что в этом мире найти работу для благородной женщины практически невозможно.

Я уже перебрала все доступные газеты, книги, тонкие сборники морских правил и императорских указов, найденные на полках в гостиной.

Обычные крестьянки и горожанки работали — прачками, кухарками, няньками, швеями, поденщицами, горничными — простой физической работы для женщин хватало. Еще какое-то количество женщин и девушек занимались торговлей — носили лотки с пирогами, стояли за прилавками редких пока еще магазинов, и то купцы предпочитали нанимать приказчиков-мужчин.

Благородные и образованные искали места гувернанток, учительниц, компаньонок или куда реже — сиделок.

Еще нищая барышня могла искать места при Дворе — хоть той же фрейлиной. Не красавицей с шифром, появляющейся во дворце на праздниках, а работающей мамзелью, подающей императрице или великой княгине горшок, умывальный кувшин или коробочку с мушками.

Но там хватало “своих” — пригретых императорской фамилией сирот, известных с рождения или с малых лет. Плюс фрейлин исправно поставляли опекаемые императрицами женские институты — Смольный, Павловский, Мариинский. Их лучшие выпускницы получали фрейлинские шифры и приглашение на службу.

У Кристианы официального образования нет. Маменька, конечно, с ней занималась по курсу Смольного, даже учебники сохранились, но все же бумаги — нет.

Умения дочери преподавателя можно назвать уникальными — чертила и рисовала она великолепно, но… сколько можно заработать, рисуя открытки или чертежи для богатеньких мальчишек? Гроши. В Инженерное училище отпрыски знатных фамилий не попадали, а если и попадали, то это были младшие сыновья, ограниченные в средствах, или дальние родственники, живущие на стипендию.