Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 6 – Елизавета Соболянская

Хорошо бы отправить старшего Морли на воды, сменить климат, улучшить питание, но… все “тепленькие” местечки давно заняты родственниками сильных и богатых. Кристиану Морли оставалось работать до смерти и надеяться, что болезнь убьет его быстро, не выпив то немногое, что он может оставить жене и дочери.

Все это мне совершенно не нравилось!

Я всегда отличалась решительностью и умением просчитывать варианты и видеть потенциал людей. Может быть, поэтому меня ценили настолько, что главу отдела кадров маленького филиала перевели в центральный офис и поручили собеседовать всех кандидатов на все должности?

А теперь мне придется просчитывать потенциал девятнадцатилетней девчонки с изувеченной ногой? Что ж, значит, придется!

Просто так лежать я себе не позволила.

Утром, когда ко мне заглянула маменька, я попросила ее посидеть со мной — нога болела, несмотря на припарки, и я попросила ее занять меня разговором. Сама же незаметно перевела речь на родственные связи семьи. Вспомнила подруг Софьи Павловны, ее дальних родственников и знакомых, навела на мысль, что дочь ее неглупа, способна и может служить не хуже папеньки, только бы имелась возможность.

Госпожа Морли сопротивлялась мягким намекам. Говорила:

— Кристиана, ты говоришь глупости! Юной барышне неприлично работать, если у нее есть родители и жених!

— Ах, матушка, — отвечала я, потупившись, — но папеньке будет легче, если я сама заработаю себе на приданое! Да и Петр Федорович не спешит выделить денег на сборы… Вы же понимаете, что Ревель — это не Петербург, там и половины всего нужного не достать!

С этим спорить было трудно, но маменька Кристианы держалась… До того момента, как в гости явился жених.

Кристиана угодила под экипаж в понедельник, а подпрапорщик явился в гости только на “тещины вечорки” — в пятницу. К этому времени отек с ноги спал, но ходить все еще не было никакой возможности. Одеваться приходилось сидя, а еще строго контролировать количество жидкости и напитки — отек причинял такую боль, что брусничная вода стала единственным выходом из ситуации. Опиум я старалась не пить, пользовалась скипидарной мазью, холодными компрессами и массажем, но помогало все это слабо наступать на ногу все равно было невыносимо.

На Масленичной неделе всюду пекли блины.

Даже на скромной кухне в квартире Морли шипело тесто сразу на двух сковородках, брызгало масло, и некоторое количество красной икры дожидалось своего часа в икорнице.

Саблин явился при параде — с нафабренными усами, с тяжелым палашом у бедра и скромным кулечком из ближайшей кондитерской. Изюм, финики, курага — недорогие гостинцы к грядущему постному столу.

Его тут же усадили за стол, пока маменька и няня помогали мне одеться. Беседуя с отцом Кристианы о праздничных гуляниях и грядущих парадах, Петр Федорович выпил рюмку водки, закусил блинами с семгой и красной икрой, отведал рыбный расстегайчик, паштет из мелкой рыбешки, заел все доброй тарелкой ухи и наконец услышал стук, возвещающий мой выход.

Я очень тщательно подготовилась к визиту! Надела лучшее платье — с белым полотняным воротничком, оттеняющим болезненную бледность. Уложила волосы так, чтобы придать себе возраста и усталости, уверяя матушку, что шишка на голове не позволяет сделать другую прическу. И не позволила затянуть корсет — пусть так я выгляжу неопрятно, но синяки по всему телу не давали мне даже вздохнуть без боли в этом пыточном сооружении!