Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 4 – Елизавета Соболянская

Сами домочадцы семейства Морли в баню ходили в субботу и, конечно, не в “подлое”, а в более дорогое частное заведение.

Мылись, отдавали белье прачке и чистые, довольные собой ехали после домой, дремали часика полтора, а после, принарядившись, шли на вечерню, а в день воскресный — на службу в ближайший храм Симеона и Анны, а после шли гулять в расположенный неподалеку Летний сад или по Невскому.

Вот как раз во время такой прогулки Кристиана и пострадала.

— Кристя, — позвала Софья Павловна, склоняясь к дочери, — сумеешь ли до жилья дойти? Или дворника звать, на руках нести?

— Дойду, маменька, — пролепетала я и, опираясь на руку отца, вышла из повозки.

Все было непривычным.

Запахи, звуки, люди вокруг. Однако выдавать себя нельзя, так что я осторожно шла вперед, стараясь не разглядывать дом, лестницу на второй этаж и непривычного вида светильники на площадках. Они по сути представляли собой декоративные крюки, на которые в темное время суток подвешивали масляные лампы.

Усатый и бородатый дворник в не слишком чистом холщовом фартуке встретил нас у парадного крыльца. Придержал дверь, пообещал немедля принести еще дров и даже чистого льда из ледника — для повязок.

Двери отперла кухарка. Всплеснула руками, увидев меня — помятую и едва стоящую на ногах, но матушка немедля ее прервала, велела приготовить чай и увела меня в спальню. Туда же прибежала и няня, причитая:

— Ох, Святая Дева! Синьорина, как же так!

Я не сопротивлялась их заботе — лечь и закрыть глаза хотелось нестерпимо.

Мне помогли раздеться и разуться. Нога уже распухла и покраснела, боль становилась сильнее, а еще внезапно начал колотить озноб — тело осознало, что едва не погибло, и переживало стресс доступным ему способом.

Вскоре принесли лед в полотенце, горячий чай с медом и выписанный доктором порошок из ивовой коры, озноб все еще меня колотил, но постепенно я согрелась и уснула.

Сон принес облегчение и новые воспоминания.

Жизнь Кристианы Морли не ограничивалась родительской квартирой. Оказывается, эта милая девушка не только помогала матери с ведением их небольшого хозяйства, но и занималась с отцом черчением и каллиграфией.

Кристиан Морли стремился передать свои знания единственному ребенку, так что выводить буквы пером, кистью, заостренной палочкой из твердого дерева или даже пальцами Кристиана научилась давно, потом научилась делать чертежи, зарисовывать элементы декора — корабли в эту эпоху строились не только утилитарные, но и красивые.

Еще папенька делал для дочери акцент на всевозможных архитектурных деталях, розетках и милых натюрмортах, считая, что это поможет девушке в будущем.

Конечно, никто не возьмет незамужнюю девицу на службу в мужское училище, но преподавать рисование и черчение в какой-нибудь частной школе — почему бы и нет?

К тому же есть еще типографии, нуждающиеся в различных виньетках и маленьких зарисовках для печати, есть дамы, желающие украсить приглашения, альбомы или визитные карточки оригинальными рисунками, есть вышивальщицы, для которых важно быстро и точно изобразить узор на целом рулоне тонкой бумаги… В общем, Кристиан Морли старался дать дочери в будущем кусок хлеба.

А вот Софья Павловна больше надеялась на замужество, поэтому учила дочь вести себя в обществе, возила в гости к подругам, удачно вышедшим замуж, знакомила с приличными молодыми людьми, учила следить за внешностью и манерами — в общем, лепила из дочери этакую “смолянку в миниатюре”, благо характер Кристиана имела мягкий, послушный, и если ее что-то огорчало — усаживалась за чертежи, рисуя бесконечные волосяные и широкие линии, выверяя углы, заполняя виньетками и образцами листы альбомов.