Книга Наследник иллюзий, страница 130 – Мэделин Тейлор

Бэйлор наклоняется, чтобы быстро чмокнуть меня, но я снова отворачиваюсь. Знаю, что не стоит так делать. Как показало сегодняшнее утро, король терпеть не может, когда ему отказывают. Обычно я веду себя с ним совершенно иначе, однако сейчас не в силах играть в эту игру. Честно говоря, я даже не пытаюсь претворить в жизнь какой-то изощренный план или намеренно его оскорбить.

Просто не могу вынести его прикосновений.

Бэйлор отстраняется и вглядывается в мое лицо в поисках ответов. Я заставляю себя выдавить некое подобие улыбки, надеясь, что этого будет достаточно, – на большее сейчас все равно не способна. Видимо, мои попытки все же смягчают отказ, поскольку Бэйлор прощается и выходит из комнаты.

Едва за ним закрывается дверь, как я вскакиваю с кровати, не в силах больше терпеть его запах, пропитавший все простыни. И всю меня.

Он уже ушел, а я все еще чувствую на коже прикосновения его призрачных пальцев, отчего к горлу снова подкатывает тошнота. На этот раз я даже не пытаюсь сдерживаться и извергаю на деревянный пол содержимое желудка. Когда в нем уже ничего не остается, хватаю с кровати подушку и утыкаюсь в нее лицом. С губ срывается хриплый крик, оставляя в горле болезненные ощущения. Я впиваюсь острыми ногтями в мягкую ткань и разрываю ее, так что белые перья облаком разлетаются по комнате. Они кружат возле меня и опускаются на пол, окутывая все вокруг мягким покрывалом, при виде которого моя злость лишь возрастает.

Я вцепляюсь пальцами в ожерелье и тяну изо всех сил. Металл впивается в кожу, но застежка не поддается. Я отчаянно царапаю ногтями шею, не обращая внимания на боль, и молю Творцов Судеб помочь мне.

— Пожалуйста, – сдавленно хриплю я, – снимите его. Снимите!

Кровь стекает по груди, пачкая белое кружево ночной сорочки. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол рядом с кроватью. Раскачиваюсь взад-вперед, продолжая дергать за ожерелье, снова и снова.

— Умоляю вас, – кричу я. – Я сделаю все что угодно. Все, что захотите!

Трудно сказать, сколько времени я сижу там, погрузившись в собственные ярость и ужас и посылая жалкие молитвы в пустоту. В какой-то миг мое бормотание перекрывает посторонний звук. Скрип открывшейся двери, а затем тяжелые шаги, пересекающие комнату.

Я поднимаю голову, слишком тяжелую для моей израненной шеи, и хмуро смотрю на закрытую дверь спальни. Сквозь притупленные чувства прорывается недоумение, и я снова слышу тот же звук. Он доносится из-за спины.

Со стороны балкона.

На задворках сознания мелькает мысль, что надо как-то отреагировать – потянуться за ножом, все еще валяющимся где-то на кровати, или, по крайней мере, встать и приготовиться к сражению. Но я не двигаюсь. Худшее уже случилось, так чего мне еще бояться? Кто бы сюда ни явился, он не сравнится с мужчиной, который совсем недавно покинул комнату.

— Я пришел извиниться.

Торн.

«Нет, – напоминаю себе. – Теперь его нужно называть Киллианом».

Я слышу его голос, но не улавливаю смысл слов. Будь я в лучшей форме, наверняка бы ощутила приближение бога Смерти, как во все предыдущие разы. Существующая между нами странная связь предупредила бы меня о его присутствии.

— Я перешел черту, – произносит он с мукой в голосе, будто слова вырываются из него против воли. – То, что случилось прошлой ночью, больше не повторится.