Книга Свято место, страница 206 – Тем Гарценштейн

— Ты, – прошипела она, хватая его за воротник рубашки, – глупый самоуверенный мальчишка! Я предлагаю тебе вечность вне страха смерти. Здесь! Со мной! – Разжала пальцы и вдруг прижалась лбом к его лбу, закрыв глаза. – И голову ты не потерял. Иначе проблем было бы намного больше.

От нее ничем не пахло – от человека должно чем-то пахнуть, это самая банальная вещь. Да и женщиной она была пугающей. Но от этой близости сердце начинало биться сильнее. Густав почувствовал, как глазное яблоко наливается чем-то горячим и липким, точно фрукт, опущенный в карамель. Боль была робкой, едва касалась его, быстро отступая, но Густав уже ощущал ее ладони у своего лица.

— Я не собираюсь оставаться здесь, – выдохнул он, стараясь не смотреть на светлые короткие ресницы.

— Пуля раздробила тебе мозг, Густав! – визгливо вскрикнула Августа. – Куски серого вещества были раскинуты по стене, как прекрасный салют!

— И что? – спросил он, хватая ее за руки. Августа застыла, удивленная вопросом, точно в самое ухо кто-то снова щекотно спросил «почему я? – И хватит кричать, у меня правда болит голова.

— О! – Августа слабо улыбнулась. – Болит, да? Милый мой, это лишь эхо боли. Знаешь, что происходит там, среди живых? – Она придвинулась ближе и обвила его голову тонкими руками, точно змеями. – В этот раз повреждение было слишком сильным, и ты не смог быстро прийти в себя. И там были люди, много-много людей, Густав. – Августа прижалась губами к его всклокоченным кудрям. – Я не сумела забрать тебя полностью. Сейчас здесь только твой рассудок, я берегу его, как птица свое ненаглядное яйцо, но твое тело до сих пор где-то там.

— С пулей в голове? – тихо уточнил Густав, смотря на странный силуэт в углу комнаты, сокрытый тенью.

— Она вылетела.

— А. Хоть что-то хорошее, – усмехнулся он, зажмуриваясь. Силуэт был большим и напоминал человеческий, только вот так долго не двигаться ни один человек не мог. – И что делать дальше?

— Я же сказала, глупый, а ты ничего не слышишь, – она шептала, касаясь губами его волос. – Оставайся со мной!

Огонек свечей дрогнул от слабого дуновения, и тень, покачнувшись, открыла серое одеяние силуэта – драпированные ткани, нежные и каменные одновременно.

— Я не могу. Прекрати уже предлагать, зная мой ответ.

— Нет-нет. – Августа быстро обошла его и встала напротив, загораживая силуэт. – Ты сопротивляешься, потому что не понимаешь – о, я вижу это детское нетерпение в твоих глазах! Наигрался и снова хочешь, чтобы было как раньше? Только ничего уже не будет. – Она наклонилась и, опустив ладони ему на плечи, посмотрела в лицо. – Твои глаза с каждого нашего свидания все темнее. Но я помню светлую голубизну взгляда ребенка, за которым так долго наблюдаю. Можно сказать… – Августа усмехнулась, – я даже по-своему люблю тебя. И поэтому предлагаю остаться. Твои ребяческие помыслы так абсурдны в такой ситуации.

— Кто там стоит? – вдруг спросил он, кивая на тень. – Это статуя? Зачем тебе статуя?

Лицо Августы дернулось, будто она хотела рассмеяться, но не смогла. Она опустила ладони, царапнув длинными ногтями его одежду.

— Мертвое выходит наружу, и то, что принадлежит мертвым, ниспадает сюда.

— Я не понимаю.

— Конечно. – Она устало поглядела себе под ноги. – Ты не видишь то, что сам творишь.