Книга Свято место, страница 73 – Тем Гарценштейн

— Это Редиска. Человек, который был ее хозяином, умер. И тебе не следовало… – он запнулся. Какой-то древний страшный ритуал: хоронить с человеком все, чем он владел. Лошадь ни в чем не виновата. – Ладно. Черт с тобой.

Она кивнула. Боязливо погладила кобылу по блестящей шее и, подтянувшись, забралась в седло. Лошадь недоверчиво вскинула морду.

— Подвинься. – Флориан подошел ближе и тыльной стороной ладони бесцеремонно хлопнул Гретхен по бедру. – Твоя огромная задница свисает с седла. Выпрями спину. Смотреть тяжело на эти потуги.

Гретхен вспыхнула и заерзала в седле, лошадь отнеслась к этому с долей презрения и тут же заржала, пытаясь вырваться.

— Этой кобыле проще сесть на шпагат, чем выдержать тебя. В чем-то я ее понимаю.

Смехотворные попытки Гретхен слезть и не расшибиться его сразу утомили, как хозяина утомляет пес, что никак не может толкнуть лапой дверь и раздражающе скребется коготками. Флориан, уже смотря на солдат, протянул руку. Гретхен осторожно коснулась его плеча и, сжимая пальцами, слезла. Целую секунду он чувствовал ее ладонь.

— Надо погладить Редиску по морде, ей понравится. Попробуй.

Качнув головой, Гретхен отступила и покосилась на кобылу, как на врага. Обычно животные принимали ее более радушно, и от непривычки она испытывала смятение.

— Она руку тебе не откусит. Смелее. – Флориан нетерпеливо схватил ее ладонь и, скрестив пальцы, прижал обе руки к шелковистому лбу кобылы. – Не страшно, да?

Ее рука ослабла, словно стала бескостной. Он повернул голову и увидел покрасневшее лицо, испуганный тревожный взгляд. У Гретхен такие светлые глаза, точно напыленные серебром, и он будто смотрел в озеро, на дне которого что-то опасное и запретное. На контрасте с широкими коричневыми бровями они выглядели необычайно притягательно.

Флориан разжал пальцы, отпуская ее прохладную ладонь. Гретхен осторожно, как раненую, прижала руку к груди. Он всегда предпочитал стоять на берегу, а не прыгать с головой в омут, потому молча отошел в сторону.

* * *

Громкий стук в дверь. Агнет велела входить. Взгляд так и остался направлен на черные грифельные контуры, серые неаккуратные штрихи, крошечные циферки, рассмотреть которые можно лишь под лупой. Вот для кого она так делала? Зачем? Агнет так и эдак вертела рисунок, силясь разглядеть свои же каракули. Высота Венца – 3 м. Толщина – 20 см. Мелко как-то. Дверь наконец раскрылась, и Агнет, массируя затекшее плечо, повернулась и застыла с открытым ртом.

Гретхен. Огляделась по сторонам и улыбнулась так, словно Агнет накануне пригласила ее посмотреть перестановку в кабинете. Задержалась взглядом на полке, где в жутком беспорядке стояли книги, бумаги, банки и даже череп без нижней челюсти. Агнет медленно моргнула и, будто очнувшись, приветливо улыбнулась.

— Не ожидала, что ты придешь.

Она огляделась в поисках посуды. Нашла алюминиевую, поглядела на нее, понюхала, сморщив нос.

— Н-да. – Кружка полетела в мусорку. – Хотя, может, есть шанс очистить. – Задумчиво посмотрела себе под ноги. – А ты чего пришла? Скучно стало? Братец совсем замучил?

Смешок. Гретхен не шевелилась. Агнет склонилась к ней так близко, что стало практически нечем дышать.

— Смотри, чем занимаюсь. – Она давала ей рисунки, попутно проверяя, верный ли порядок. – Я стараюсь фиксировать данные по каждому случаю. Иногда это довольно сложно, потому что мне Венцы не очень интересны. – Агнет облизнула подкрашенные губы. – Не подумай, что я какая-то страдалица.