Книга Свято место, страница 87 – Тем Гарценштейн

— Дерьмо!

Надо сменить позицию.

Архип кувыркнулся и пополз по земле, помогая себе локтями. В ушах стоял скрежет, точно граблями водили по булыжнику. Звук становился все сильнее и сильнее, и в какой-то момент Архип понял, что уже не соображает, где находится. Он замер. Повертел головой. Все смешалось. Поле словно переворачивалось под ним, улетая вверх, а лес заваливался на бок. Архип облизнул губы и услышал тонкий свист рядом – словно комар пролетел.

Острие хлыста вонзилось ему в грудь. Секунда боли – он даже не понял. Опустил взгляд, замечая, как красиво кровь распускалась на впалой грудной клетке. Архип почувствовал, как по ноге потекло что-то горячее, и рухнул на колени.

Филиппов, красный и потный, трясся от ужаса, но бежал, высоко вскидывая ноги. Опустил в паре метров от нее другого солдата. Поднял взгляд – Гретхен покачала головой. Что она сделает? Филиппов вытер со лба капли пота и развернулся лицом к Венцу.

— У него сильная кровопотеря, – деловым тоном сообщил он. – Я должен задержать этого монстра… Черт. Позаботься о моем друге.

Можно ли вернуться и хоть что-то изменить? Гретхен, чувствуя тяжесть страха, желала только одного: отмотать стрелки и остановиться, не делать что-то из той череды безумств, что привела ее сюда.

Она не солдат и в этот момент могла лишь испуганно смотреть на Венца. От ужаса руки трясло, как при старческом треморе. Что делать ей, торговке травами, когда несчастные солдаты рядом сражались со смертью, а она так слаба, что может только плакать?

Гретхен тряхнула головой, приказывая себе собраться. Хотела того или нет, она сейчас здесь, и пути обратно пока не было. Она задержала дыхание. Под ладонями жесткая трава. Земля, еще помнящая мороз, неохотно отзывалась, и Гретхен, закрыв глаза, сосредоточилась. Легкий, но довольно холодный ветер. Вздрагивали пряди рыжих волос.

Пахло кровью – солоно, горячим потом, сталью, рыхлой землей. Пахло жизнью. И смертью. Гретхен чувствовала запах собственной крови.

Игнорируя слезы, она на четвереньках подползла к раненому солдату. Он рычал и, не соображая, пытался то ли повернуться, то ли двинуть плечом. Гретхен почти ласково коснулась его щеки и ощутила сильный жар. Она зачерпнула в ладонь немного холодной земли и опустила руку ему на лицо – иного способа охладить у нее не было. Архип протяжно застонал. Нельзя было ничего поделать. Несчастный умирал.

Гретхен дрожащими руками раздвинула рубашку на его груди и увидела огромные фиолетовые кровоподтеки. Разрыв органов. Сломанные ребра. Грудь почти не двигалась. Гретхен не смогла бы его спасти даже внутри своей лавки, и сейчас она не думала об этом. Все ее мысли были поглощены избавлением от мук – Васса всегда говорила, что порой истинное спасение в окончании. Гретхен провела рукой по животу солдата, настойчиво выжидая реакции. Архип вздрогнул. Кожа была прохладной и твердой. Дыхание слабым. Гретхен опустила голову, и ее волосы упали на лицо солдата. Пару секунд сидела, смотря в полузакрытые глаза, и потом взяла его за уцелевшую руку, крепко сжав пальцы. Умри. С тебя достаточно.

— Умер?

Она не ответила. Он сам все понял.

— Меня зовут Захар Филиппов. Если выживешь, – спокойно начал он, и Гретхен печально усмехнулась, потому что не верила, – то передай моей жене, что я ее люблю. И что мне жаль. – Он вскинул голову, в глазах сверкнули слезы. – Я очень ее люблю. Так и передай.