Книга Карнавал смерти, страница 102 – Анна Тищенко

Николай поморщился, но Максим неправильно истолковал его гримасу.

— Согласен. Весь этот треп о морали, нравственности, безнравственности… Безнравственность – это нравственность тех, кто проводит время лучше нас.

— Но почему… – начал Николай.

— Потому, что вы очень разные. Потому, что она прежде совершенно тебя не любила. Но в тебе нуждалась. Опять же, из-за одиночества.

— Довольно странно слышать такую критику современного мира от создателя современных игр, – сухо заметил Николай.

— Почему? Игра – это как раз побег из современного мира. Окно в твой личный рай.

Николай скривился.

— Да большая часть играет, чтобы отстреливать зомби или гонять на машинах.

— Значит, таков их личный рай. Или действительность еще хуже. Вот посмотри на это, – Максим указал на стул. – Знаешь, сколько стоит это убожество? Четыре железные ножки и два куска пластмассы? Тысячу сто евро. Хотя себестоимость у него ничтожная. А почему? Да потому, что он от известного дизайнера. Красивый он? Нет. Удобный? Нет и еще раз нет. Нас убеждают, что вот этот новый стиль стоит денег, что он символ успеха. Уйдем отсюда, – оборвал сам себя Максим.

Они вышли в коридор, и как только за ними закрылась дверь, Максим словно бы успокоился. Но расслабленным не был, вновь достал оружие и жестом велел Николаю пройти чуть вперед. Николай понимал, что времени у него почти не осталось. Художник похвалился своим шедевром, спектакль окончен, и сейчас зрителей попросят освободить места. Да, его противник устал, пока игроки днем отдыхали, ему нужно было общаться с сотрудниками, что-то координировать, а тут еще и незапланированные смерти. Теперь было понятно, отчего за ужином он выглядел уставшим, много ел, ведь его появлению за столом предшествовал не отдых, а трудовой день. Но он моложе, лучше тренирован, а главное, он уже убивал. Колебаться и мешкать не станет. Они уже миновали глухой коридор, холл и перешли в западное крыло дома. Значит, скорее всего, Максим поведет его в погреб. Что ж, разумно. Там такие толстые стены. Ни выстрела, ни крика никто не услышит. Взгляд Николая зацепился за портрет Паоло и Бьянки.

— А картины? – этот вопрос его действительно интересовал. За последние дни он уже почти поверил в существование загробного мира. – Что это было, что я видел? И почему только я один?

— А… – Максим расплылся в довольной улыбке. – Я лучше покажу.

Он подвел Николая к картине. Называлась она, как можно было прочесть на латунной табличке, «Радости детства». Паоло и Бьянка сидели в летнем саду, на мраморной скамье. Над их головами небо проглядывало в пролом купола беседки. Цветы свисали из этой щели пестрым водопадом, так продуманно и красиво, как может их разместить рука опытного садовника и куда реже – природа. За колоннадой виднелись холмы и парк, имитирующий дикую природу, на деле же тщательно продуманный и обустроенный. Извилистые тропинки, руины античных построек, небольшой лабиринт. Паоло показывал смеющейся Бьянке механическую птичку. Та расправила крылышки и готова была вспорхнуть с раскрытой ладони навстречу солнцу.

— Часть картин, которые могли взаимодействовать с игроками, это копии подлинных шедевров, которые хранятся в той части дома, куда вы не могли войти. – Начал Максим.

— Но не эта. Это современная подделка, – оборвал его Николай. – И она даже не стремится казаться подлинником.