Книга Карнавал смерти, страница 58 – Анна Тищенко

Она любила море. Не сонные, спокойные воды Лидо, где пожилые люди, не сумевшие посадить дерево, родить малыша, хоть что-нибудь построить, хоть где-нибудь ошибиться, отдыхали на полосатых шезлонгах. Нет, не такое – удобное, упакованное под туризм. На картинах в комнате Бьянки бушевал шторм. Бурное море, будто игрушку, несло на ощерившихся клыками рваной пены волнах корабль. Разъяренные валы набрасывались на скалистый берег, обдавая соленой пылью одинокую женскую фигурку. Лишь одна картина выбивалась из общей тематики: портрет Паоло за работой в мастерской. На полу мозаикой выложена роза ветров. Модели кораблей, не в бутылках, настоящие, выполненные со скрупулезной точностью. Даже привычные для девичьей комнаты цветы здесь были из фарфора, маленькая неживая жизнь. Необычно для девушки из богатой и влиятельной семьи. В те времена в Венеции относительной свободой пользовались только простолюдинки и женщины среднего класса. Крестьянки сами торговали на рынках специями и рыбой, горожанки могли и в строгом семнадцатом веке иметь профессию и самостоятельно держать лавку пряностей, ателье по пошиву одежды, быть целительницей, к которой ходил весь квартал.

Другое дело, аристократки. Говорили, что правительству известна каждая булавка в одежде девушки, где именно она ее носит и где найти ее ночью или днем. Женщины из богатых семей появлялись на публике только во время празднеств и религиозных церемоний, из дома могли выйти лишь в сопровождении слуг и строго под густой вуалью. Всю свою жизнь они проводили дома, в кругу семьи, как женщины востока. По закону, когда венецианка выходила замуж, она не становилась членом семьи мужа, она оставалась в семье отца. И даже в документах не упоминалась самостоятельно, только как дочь или жена. Она была собственностью. Еще в пятнадцатом веке измена со стороны жены каралась смертью. И как всякий, кто не имеет возможности из мира сделать свой дом, аристократки из своего дома делали целый мир. В их комнатах всегда было много украшений, цветов, растений, комнатных животных и изящных игрушек.

Здесь же не имелось ни единого деревца или цветка, хотя когда-то жила канарейка, чей скелетик теперь лежал на дне клетки. А вот игрушки были. Созданные Паоло. Николаю даже смотреть клеймо мастера не понадобилось. Во-первых, у Паоло Корелья был стиль. А во-вторых, в каждой античной менаде, в каждой Коломбине можно было безошибочно угадать музу, послужившую моделью мастеру. У всех были лица и тела Бьянки. Нашелся небольшой блокнот с портретными рисунками. Рука Паоло запечатлела и сурового Чезаре с орлиным носом и тяжелым взглядом, и даже Луку Маринелли.

— Симпатичный, – вынесла вердикт Алекс. – И совсем юный.

Она была права. У Маринелли был задорный взгляд, мальчишеская улыбка, черты неправильные, но лицо миловидное. Длинные вьющие волосы и щегольская одежда выдавали в нем франта и модника.

— Комнату уже подготовили к свадьбе, – заметил Николай.

— Что-то не заметно, – удивилась Настя. Она привычно осмотрела шкафы в спальне и теперь занялась туалетным столиком. – Ничего не украшено. Даже белого платья нет.

— Платья нет, действительно, странно, – согласился Николай. – Остальное подготовлено. По традиции, семья невесты должна была поставить в ее покои кровать, шесть стульев, два комода и зеркало, все непременно орехового дерева, другое не разрешалось.