Онлайн книга «Карнавал смерти»
|
Эта диорама изображала пристань у Дворца дожей. У причала стояли гондолы, похожие на погребальные дроги. До 1562 года они были цветными, щеголяющими украшениями и орнаментом, но потом это запретили. Так гондолы стали черными. Те, что видел сейчас Николай, были короче и шире современных, а еще на каждой посередине была закрытая шторами кабинка. В них проходили любовные свидания, велись тайные переговоры – чего только не было в городе запретных удовольствий! В 1930 году кабинки запретили, как некогда украшательство, и гондолы стали просто транспортом и аттракционом. Диорама была полна деталей. В окнах соседнего дома на подоконниках пестрели цветы, у стены жался бродячий кот, под водой из прозрачного стекла виднелись серые тела рыб. Нищая девочка просила милостыню у стекольной лавки. Зная, что, в отличие от современных, старинные диорамы разбирались, как матрешка, Николай поднял скамейку и обнаружил под ней крохотный, чуть больше булавочной головки, потерянный кошель. Кабинки гондол тоже снимались. В первой беседовали два сановника, во второй, сняв кабинку, Николай увидел сцену убийства. Панталонне ударил кинжалом в грудь Полишинеля. А в третьей… Мужчина и женщина предавались страсти, у девушки был расстегнут корсаж, полураздетый мужчина ласкал ее обнаженную грудь. Обычная любовная сценка, но у обоих любовников волосы были одинакового, редкого для Венеции цвета. Бело-золотые. Николай достал лупу, которая так кстати входила в комплект набора инструментов Дотторе, поискал и нашел на фасаде дома клеймо изготовителя диорамы: «ПК». Итак, Паоло создал и подарил сестре диораму, где запечатлел их отнюдь не невинное общение. Что это? Нездоровые фантазии или память о реальном свидании? Краем глаза он заметил за спиной движение. На той самой картине, что так не вписывалась в морскую тематику комнаты. Николай смотрел и не верил своим глазам. Очень медленно, тихо, словно боясь спугнуть голубя, севшего за стеклом на подоконник, он подошел к портрету. Паоло больше не смотрел на создаваемую им уличную танцовщицу. Он аккуратно прикреплял легкую полупрозрачную ткань к серебряному поясу на бедрах куклы. Если бы не стиль живописи, Николай решил бы, что смотрит через стекло в недра полутемной мастерской. Паоло стоял у верстака без сюртука, в жилете и рубашке с рукавами, перехваченными зажимами. Раздался негромкий стук. Отворилась дверь в глубине мастерской и вошла Бьянка. Лоб нахмурен, зубки сердито кусают губы. — Паоло! Ты два дня не хочешь меня видеть! Он обернулся, улыбка осветила усталое лицо. — Очень хочу. Просто устал, много работал, хотел сделать тебе сюрприз. Он отодвинулся от стола, давая сестре взглянуть. Ее глаза расширились от восхищения. — Паоло, ох! Она прекрасна! На постаменте, украшенном лазуритом и аметистом, застыла в танце восточная танцовщица. На ней были шальвары из тончайшей алой ткани, расшитый драгоценными камнями лиф, на головке изящный тюрбан с крупным сапфиром посередине. На левой ножке браслет, украшенный плодом граната. Несмотря на миниатюрные размеры, ошибиться было невозможно: танцовщица являлась копией Бьянки. — Еще будет гравировка здесь и здесь, – гибкие пальцы Паоло заскользили по латунной основе. – Но самое интересное произойдет, когда я поверну ключик. |