Книга Карнавал смерти, страница 87 – Анна Тищенко

— Теоретически это было бы правильно, но вот беда – в правильности нет жизни и развития. Вы слышали про тюльпаноманию?

— А что, и такая есть? – Настя задумалась.

— Да я про ту, которая охватила Голландию в семнадцатом веке. Луковицы редких сортов стоили огромных денег. Но все это были однотонные тюльпаны. И вот в результате случайной мутации, ошибки природы, появился полосатый тюльпан. Началась настоящая истерия. Самым знаменитым стал красно-белый Semper Augustus «Август навсегда». В 1624 году за одну луковицу просили тысячу двести гульденов. Это эквивалентно примерно килограмму золота. Купец в среднем за год зарабатывал от тысячи до трех тысяч.

— А почему они просто не размножили эти полосатые тюльпаны?

— При размножении семенами они утрачивали свой прекрасный рисунок. А луковица в год дает три-четыре дочерних. Но поскольку эта красота – следствие ошибки, потомство получалось слабым, выживали далеко не все.

— О чем я и говорю, – с мрачным удовлетворением кивнула Ольга. – Любое отклонение от нормы – это патология. Каким бы красивым оно не казалось.

— А мне кажется, селекционеры просто такую иллюзию создавали, мол, трудно, не получается… – хмыкнул Сергей.

Вот оно. Иллюзия. Николай другими глазами взглянул на шахматы. Он и раньше замечал, что некоторые вещи в этом доме подлинные, другие подделка, а вот третьи… Третьи созданы так, какими их ожидают увидеть современные люди. Не могли в семнадцатом веке так представлять и изображать Морену. Она скорее походила на героиню фэнтези игры, чем на грозную славянскую богиню. И в доме много такого было. Неграмотность заказчика? Нет и еще раз нет. Кукловод, управляющий ими все эти дни, очень умен и обладает большими знаниями. Он никогда бы не заказал подделки, даже не стремящиеся казаться подлинными. Что же такое понял и хотел сказать им Калинин перед смертью?

И тут музыка смолкла. Странно повели себя светлячки. Они перестали хаотично плавать под потолком и сгрудились над самым кукольным театром, так что по углам комната совсем утонула в темноте, зато здесь света прибавилось. И стало видно, наконец, что за человек изображен на фреске. Крепкий, мускулистый, с лысой головой, украшенной единственной длинной прядью волос. Он бежал меж звезд и облаков, оглядываясь назад.

— Кто это? – одновременно спросили Николая Алекс, Денис и Сергей.

— Это Кайрос. Бог удачи. Тот, кто бежит от людей. Кто поймает его за прядь, тот получит все.

— Вот он, бог игры, – неожиданно тихо промолвил Сергей.

Арлекин снова заиграл, и с тихим шорохом приоткрылись шторки, но лишь на четверть. Коломбина слегка покачивалась, как в волнах вальса, под музыку скрипки. У Николая холодок пробежал по спине, такой зловещей казалась эта парочка. А Мастер игры выдержал паузу и объявил:

— Первый игрок Дотторе!

На сцене миниатюрного театра вспыхнул свет и, послушная воле кукловода, появилась Коломбина. Кукла была как живая, и вылитая Настя. Такое же худое лицо с резкими скулами, крупные губы, русые волосы так же по-русалочьи рассыпаны по плечам. В точности выполнен и костюм, даже кружевной чокер, которым Настя дополнила наряд Коломбины по своему усмотрению.

— Что сделать этому фанту?

Николай оказался не готов. Он еще в детстве эту игру терпеть не мог, она часто становилась ареной для сведения личных счетов. Конечно, в детской игре иначе, «зеркало» не видит, чей фант извлечен из шляпы, и задание дается наугад. Он соображал – чтобы такое загадать девушке, чтобы не слишком ее обременить? Его взгляд упал на виночерпия.