Книга Карнавал смерти, страница 92 – Анна Тищенко

Денис медленно отнял кольцо. Теперь к аромату духов и цветов в комнате добавился запах сгоревшей плоти. Коломбина бесстрастно передала куклу дзанни, и тот с поклоном подал Бригеллу Сергею.

— А хорошо получилось, – Сергей придирчиво осмотрел выжженную на запястье литеру «К». – Ровно, изящно. Что ж, сэкономил на походе в салон.

— Зачем? – тихо спросила Сергея Ольга.

— Во-первых, я никогда не проигрываю. Во-вторых, никому из нас не удается пройти игру по имени жизнь без шрамов. Этот изо всех моих самый симпатичный. А в-третьих – ты его рожу видела?

Кажется, Ольга собиралась рассмеяться, но тут Мастер вызвал в игру ее саму. Когда на сцене кукольного театра всем церемонно поклонился Скарамуш Максима, в ее глазах промелькнуло разочарование. И все, возможно, обошлось бы мирно, но, как говорил Фрейд: «Ничто не обходится так дорого, как болезнь и – глупость». Настя победно вскинула голову и ехидно заметила:

— Увы. Наказать не получится. Моя куколка сгорела.

Глаза Ольги сузились. Она подошла к Суккубу и вынула из деревянной руки кнут. Он был совершенно не бутафорский. Настоящий пастуший кнут из витой кожи с тяжелой эбеновой рукоятью. В полете он развивает большую скорость и чем меньше площадь соприкосновения, тем большие разрушения совершает сконцентрированная кинетическая энергия. Таким легко можно забить насмерть. Ольга протянула кнут Максиму и кивнула на Настю.

— Раздень и выпори ее.

Максим медленно поднялся из-за стола, за которым до этого мирно наслаждался десертом. Он смотрел на Ольгу, словно впервые видел ее. Нет, не с осуждением, чего можно было бы ожидать, а с любопытством. Так, должно быть, взирал на первый в мире черный тюльпан в своем саду известный голландский коллекционер. Еще не решив – эта неожиданная мутация – порок или дар богов.

— Но я не бью женщин! Я не способен на такое.

Ольга раздраженно дернула плечом.

— Тогда отымей ее на этом столе. На это хоть ты с женщиной способен? Или можешь только других троллить и подначивать? Саше ты велел раздеться, а самому штаны снять слабо?

Максим секунду помедлил, потом неторопливым движением снес со стола приборы и пирожные, освобождая место. Тарелки с жалобным звоном разбились, красивые пирожные и суфле превратились в разноцветное месиво на полу. Настя вскочила, бросила полный мольбы взгляд на Дениса, но тот и с места не двинулся. Только смотрел холодно и улыбался. Девушка бросилась к двери, но двое охранников подхватили ее под руки и подтащили к столу. Николай дернулся было, и тут же его груди коснулась холодная сталь кинжала.

— Вы не можете вмешиваться, – мягко напомнил Мастер.

Дзанни так же молча подтащили девушку к столу и заставили грудью лечь на столешницу, крепко зафиксировав обе ее руки. Она билась, визжала, потом, понимая бесплодность своих усилий, затихла. Но только до того момента, когда Максим забросил юбки ей на голову и стянул с нее трусики. И тут она горько зарыдала, трясясь все телом и по-детски некрасиво кривя рот. Максим, который уже успел расстегнуть пуговицы на своем камзоле, остановился. Поднял взгляд на Ольгу, затем на Мастера игры.

— Я не смогу.

Он махнул рукой дзанни и те, поняв его без слов, немедленно отпустили запястья девушки. Максим не стал ни извиняться, ни поправлять ее одежду. Сел чуть поодаль, поднял с пола единственную уцелевшую тарелку и потянулся к собору из фруктов. Тот единственный оставался на столе.