Книга Карнавал смерти, страница 97 – Анна Тищенко

Она смолкла под спокойным и ласковым взглядом брата.

— Давай просто поужинаем. Для тебя приготовили все твои любимые блюда. И луковый суп, и мясо по-римски, и пирог с корицей и мятой. А еще я распорядился подать кофе со взбитыми сливками и карамелью.

— Но все это я обожала в детстве!

— А сейчас?

— А сейчас я выросла.

— Но ведь хочется. Давай сегодня ты будешь делать только то, что тебе хочется.

— Паоло. Я ухожу. Я хочу нормальной жизни, хочу замуж, хочу ребенка! И Марко я люблю.

Паоло вздрогнул.

— Но ты так не хотела, так боялась.

— А теперь хочу. Все здесь на меня смотрят как на вещь! Отец хочет меня продать, мачеха ненавидит, для тебя я муза, фея, но не живая женщина! А для Марко женщина, причем любимая. Может, мне надоело прятаться? Может, я устала жить среди механических кукол? Ты так их обожаешь, ну и сделай себе что-нибудь, чтобы у тебя была кукла вместо меня! И люби ее, а я пойду к живым.

Губы ее брата шевельнулись, совершенно бесшумно. Но Николай понял. Понял потому, что уже знал. «Я уже сделал».

Паоло Корелья поднялся из-за стола.

— Никуда я тебя не отпущу. Кто же будет укладывать тебя в постель, и будить утром, и приносить фруктовую воду? Неужели ты правда думаешь, что я ему вот так отдам эти колени, что я целовал, эти руки, которыми любовался, всю, всю тебя, единственную мою?

— Паоло. Я не твоя кукла, чтобы меня можно было отдать или не отдать. Прощай.

— Хорошо. Я отпускаю тебя. Но на прощание потанцуй со мной.

Та самая песня. Под нее танцевала механическая танцовщица, маленькая копия Бьянки. Мелодия зазвучала сначала тихо и нежно, потом стала громче и ярче, раскрываясь, как аромат духов на коже. Бьянка слегка побледнела, но кивнула и грациозно положила руку на плечо своему партнеру. Медленный танец, трепетный, страстный, чарующий.

А Бьянка отдается этому танцу, как мотылек, летящий на огонек свечи, к теплу и свету. Она забывается, клонит голову, нежно, любовно к его плечу. Музыка замирает, тает в воздухе ее последний звук. Паоло останавливается, все еще держит ее «в позиции» – его рука бережно, но твердо удерживает узкую талию так, что их бедра слиты: сделай партнер хоть малейшее движение, и партнерша ответит, доверится, не зная и не глядя, и подчинится любому его желанию. А вот их лица отстранены, и она видит каждую его черточку, странное выражение лица, наполненное любовью и печалью. И слезы. И это страшно. Непролитые слезы, которых она никогда у брата не видела. Ни когда его бил отец, называя уродом и безумцем, ломая его модели и сжигая тетради с записями и чертежами, ни когда умерла их мать. Ни когда он вернулся, впервые не ночевав дома, странный, отрешенный, взял ее за руку и сказал: «Посмотри вокруг себя, на этот мир. Я смогу его изменить».

— Прости, моя маленькая птичка. Но я слишком люблю тебя. Ты моя. Моя, или ничья.

Он даже не замахнулся. Нож легко вошел в ее тело, такое тонкое и хрупкое. Николай вдруг вспомнил, какие сильные у Паоло руки, он ведь был не только изобретателем, но и создателем своих механических чудес, мастером и скульптором. Неудивительно, что Бьянка вначале страшилась Марко – у них было мало общего, она ведь выросла в атмосфере искусства, привыкла, что рядом человек, который понимает и создает красоту. Но Марко мог дать ей то, чего не мог дать Паоло – семью и нормальную жизнь.