Книга Тайга заберет тебя, страница 54 – Александра Косталь

Пес бросился ей на спину, с остервенением раздирая капюшон. Снег вместе с синтепоном посыпался в разные стороны, в то время как она пыталась подняться и сбросить собаку с себя, понимая: если перевернется, то точно не оставит себе шансов.

Варя нащупала в кармане нож, который уже спас ее один раз, и со всей силы воткнула в ближайшую к голове лапу пса. Тот взвыл, на мгновение отступая, и снег перед глазами стал стремительно окрашиваться в алый.

— Не трогай Моську!

Упускать момент она не собиралась – вскочила, едва собака замешкалась, и понеслась к забору, на безопасное расстояние.

Но только теперь поняла: у пса нет ошейника, а калитка закрыта на ключ с обратной стороны.

Снова загнанная в угол, Варя прижалась спиной к забору и оглянулась в сторону пса. Тот лежал на боку, поскуливая, положив голову на колени абсолютно здоровой Настеньки. Она прижалась к нему всем телом, рыдая и стирая слезы со щек вместе с кровью.

— Мося, только не умирай…

Лапа, в которую только что было воткнуто лезвие, оказалась здорова. А бок все больше намокал, окрашиваясь темным.

Варя так и застыла, не в силах оторвать взгляда от этой картины. Вид израненного пса на коленях маленькой девочки, плачущей и молящейся за его жизнь, заставил ее на мгновение забыть обо всем, что двигало ею все это время.

— Кто все это сделал? – снова спросила она, нисколько не надеясь на ответ.

Но Настенька неожиданно подняла голову, глядя на нее таким ненавидящим взглядом, словно именно она сделала это с ней и Моськой.

— Папа.

— Твой папа?

— Мой папа, – кивнула Настенька и прижалась щекой к голове Моськи, закрывая глаза. – Твой дедушка.

Тома сидела за столом, медленно мешая ложкой чай в кружке, лишь бы не идти в школу. Мать только принесла рыбу с улицы и вместе со льдом забросила в кастрюлю.

Сегодня на обед будет уха. Как и вчера, неделю назад, год. Словно ничего, кроме рыбы, в этом поселке не было.

Отец собирался на зимовье.

Он уходил с собаками в лес, жил там в подготовленной избушке и охотился несколько месяцев до своего возвращения. Тома ждала этого времени с упоением – целых два месяца дома будет тихо. Без скандалов. Без бессонных ночей.

Иногда она размышляла, что было бы, уйди отец навсегда. Должно быть, тогда они с матерью зажили бы.

Но ненадолго. Сами они не вытянут быт, а север жесток. Ошибок не простит.

Она наблюдала из окна, как фигура отца удаляется в сторону леса с Тайгой и Барсом. Те идут в шаг с отцом, полностью повинуясь его воле. Тома с облегчением вздохнула, поднимая глаза с дороги, и натолкнулась на соседское окно. Там девочка глядела столь же внимательно, как и она сама. Ее звали Настей, она часто сидела в школе за задней партой их класса, будучи дочкой классного руководителя.

Тома никогда не обращала на нее внимания, – визгливая избалованная девчонка, каких много, – но теперь почувствовала укол ревности. Почему та наблюдает за ее отцом?

Она показала ей кулак через стекло и задернула шторы, не дожидаясь реакции – пусть только подойдет к кому-то из ее семьи!

Соседи жили бедно – еще не старая женщина на пенсии, молодая учительница и малолетняя дочь. У них не было ни денег, ни опоры – в тринадцать Тома это уже понимала. Как и разговоры матери с подругами о том, откуда такая взрослая дочь у недавно начавшей работать после учебы Елены Федоровны. Учительница была милой и безобидной, часто даже не могла справиться с классом, и приходилось вызывать завуча – но учителей в школе не хватало, поэтому ей приходилось вести еще и седьмой класс. И черт бы с ней, со слабохарактерной истеричкой. Бесило Тому в ней то, как часто она и ее мать обращались к ее родителям, а тем более – к отцу.