Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 46 – Любовь Сергеева

Замираю ошеломлённая. Нет, он не ударил. Не оскорбил. И, как ни странно, не бросил.

Наоборот, он всегда оказывался рядом, когда нужен был, или когда мне грозила опасность.

Но это не значит, что он хороший!

— Он… он просто использует меня, — выпаливаю я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. — Он не думает о моих чувствах.

Бабушка качает головой, словно я сказала что-то глупое.

— Милая, а ты думаешь о его чувствах?

Её вопрос застает меня врасплох.

— Что? — не понимаю, о чем она.

— Ты хоть раз задумалась, что у него на душе? А? Почему он такой? Может, у него свои демоны, с которыми он борется? — бабушка смотрит на меня так, будто видит насквозь. — Люди не становятся грубыми на пустом месте.

Молчу. Сказать мне нечего.

Никогда не задумывалась о том, что у Кирилла может быть что-то на душе.

Для меня он с первой нашей встречи был просто… Кириллом.

Сильным, уверенным, иногда слишком резким.

Но бабушка права — я совершенно не знаю, что скрывается за его маской.

— Ну, ладно, — вздыхает она, видя мое замешательство. — Поговорим о другом. Ты говорила, что за тобой гонятся?

Киваю. Чувствую, как страх снова подкрадывается ко мне.

— Да, они… они в черном внедорожнике. Я не знаю, кто они, но они явно хотят меня найти.

Бабушка хмурится. Её морщинистое лицо становится серьезным.

— Значит, так, — говорит она, постукивая клюкой по полу. — Ты останешься здесь, пока не придумаем, что делать. У меня тут тихо, никто не суется. А завтра утром решим, как тебе быть.

Благодарно киваю. Чувствуя, как напряжение немного спадает. Бабушка, несмотря на свою странность, кажется надежной.

Но тут же вскидываюсь.

— Я не могу, — качаю головой. — Мне нужно попасть в город. У меня там мама.

Бабушка хмурится и окидывает меня взглядом с ног до головы.

— Сегодня всё равно поздно и ты никуда не уедешь. Автобус только утром.

Хочу возразить, но не решаюсь.

— Давай так, — продолжает бабушка и отхлёбывает чай, — сейчас ты всё же пойдёшь спать. Отдохнёшь, а то лица на тебе нет. Дрожишь вся, как мышь под веником. А на утро я выдам тебе сменную одежду и пойдёшь на остановку автобус ждать. Деньги-то есть?

Мотаю головой и пищу:

— Нет.

— Ох, — кряхтит бабушка и качает головой. — Завтра решим.

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что, внучка, — она улыбается, и в ее глазах появляется теплота.

— А теперь иди спать.

Не спорю.

У меня и правда, силы на исходе. Бабушка показывает мне на узкую лестницу, ведущую наверх.

— Там комната. Постель чистая, спи спокойно.

Поднимаюсь по скрипучим ступеням. Чувствую, как каждая мышца в теле ноет от усталости.

Комната, в которой оказываюсь, маленькая, но уютная.

На кровати — лоскутное одеяло, на стене — икона в углу. Окно приоткрыто, и в комнату врывается прохладный ночной воздух.

Сажусь на кровать и чувствую, как дрожь проходит по телу.

Все, что произошло за последние дни, наваливается тяжелым груз.

Кирилл, погоня, страх, бабушка… Голова идет кругом.

Ложусь, укрываюсь одеялом и закрываю глаза.

Но сон не приходит.

Вместо этого перед глазами всплывает лицо Кирилла. Его резкие черты, холодные глаза, которые иногда, совсем редко, смягчаются, когда он смотрит на меня.

«Задумайся, внучка», — звучат в голове бабушкины слова.

И я задумываюсь.

О Кирилле.

О том, что скрывается за его маской.