Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 50 – Любовь Сергеева

— Кир, черт возьми, — Глеб встречает нас на пороге. — Опять влип?

— Не время для болтовни, Док — рычу сквозь зубы, шагая внутрь. — Делай свое дело. Быстро.

Он кивает и ведет меня в кабинет.

Сажусь на кушетку, стиснув зубы, пока он обрабатывает рану. Боль пронзает тело, но я молчу. Не могу показать слабость. Не могу.

— Пуля прошла навылет, — говорит Глеб, накладывая повязку. Его руки движутся быстро и уверенно, со знанием дела. — Повезло. Но тебе нужен покой, Кир.

— Некогда, — отвечаю.

Встаю. Голова кружится, но я игнорирую это.

— Спасибо, старик. С меня причитается, — благодарю Дока напоследок.

— Сочтёмся, — говорит он и покачивает головой.

Да знаю, я, родимый, что потом хуже будет. Не первый раз стреленый. Но иначе сейчас не могу.

Откидываю лишние мысли и командую:

— Круглый, поехали.

— Куда? — спрашивает он, но я уже иду к машине.

— В деревню. К Полине.

Он не спорит. Он знает, что спорить бесполезно.

Мы садимся в машину, и я чувствую, как адреналин снова начинает бить в жилах.

Боль отступает на второй план.

Сейчас в голове только она.

Только Полина.

Попутно мы пытаемся дозвониться до наших ребят, которых я оставил охранять дом. Но в ответ тишина.

— Босс, походу подстава, — говорит Круглый, глядя на телефон.

Молчу, только зубы скрипят.

Найду крысу — урою нахуй.

Дорога кажется бесконечной.

Смотрю в окно, но не вижу пейзажей.

Вижу ее лицо. Ее глаза, полные страха и решимости одновременно.

Она сильная, но хрупкая.

Слишком хрупкая для этого мира.

И я... я не могу позволить, чтобы ее сломали.

— Босс, — голос Круглого прерывает мои мысли. — Мы почти на месте.

Киваю и проверяю оружие.

Рука подрагивает от адреналина. Эта херня всегда у меня перед боем.

Фишка, мать её.

Вдох-выдох и я в норме. Нельзя дрожать. Нельзя ошибаться. Сейчас каждая секунда важна.

Машина останавливается на окраине деревни. Мы выходим, и я сразу слышу выстрелы.

Они уже здесь. Блядь.

— Вперед, — команда звучит хрипло, но ребята понимают.

Мы бежим на звуки стрельбы. Сердце колотится, рана ноет, но я не останавливаюсь.

Не могу.

Стычка короткая, но жестокая. Мои ребята работают четко.

Молотовцы не ожидали такого напора. Они отступают, оставляя своих раненых.

Не обращаю на них внимания. Мне нужно найти ее.

Дом. Он стоит на окраине, тихий и безмолвный. Врываюсь внутрь, кричу ее имя.

В ответ раздаются звуки выстрелов. Ныряю за тумбу, достаю писторет и стреляю в ответ.

Два коротких крика и больше не стреляют.

Выглядываю. Чисто.

Иду дальше.

Из-за двери в спальню вылетает как-то гондон с битой.

Уклоняюсь, подхватываю с пола железное ведро и со всей дури херачу им по его бестолковой роже.

Раз, два, три. Готов. Лежит, красавчик, пускает кровавые пузыри.

— Отдохни мальца, — кидаю я, поправляя рукава.

Снову зову её по имени.

Но ответа нет.

Только тишина.

Быстро обхожу комнату по кругу, но она пуста.

— Твою мать, ну где? Они не успели уехать. Значит не успели её забрать. Или это уже не первая бригада и были другие? Твою мать…

На глаза попадается открытый люк в подвал.

С сомнением смотрю на него. Да ну не, она б зассала. Или нет?

Иду к люку.

— Полина! — кричу я, спускаясь вниз.

Темнота, сырость. И пустота. Она ушла. Опять ушла. Хоть бы ушла.

Где искать её я догадываюсь. Наверняка сорвалась к своей горячо любимой маме.