Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 52 – Любовь Сергеева

При мысли о доме на душе появляется тягостное ощущение беды…

Как бы мне не хотелось, но теперь это совсем не безопасное место.

А значит, что мама и Ира тоже подвергаются страшной опасности.

Мысли переключаются на сестру — какое-то смутное беспокойство… Не понимаю с чем оно может быть связано.

Но решать что-то нужно.

И срочно.

Бандиты точно знают где я живу. И несомненно будут искать меня там еще раз.

Что Кирилл, что этот отвратительный Валера не производят впечатление идиотов.

Волнуюсь и ускоряю шаг.

Почему-то начинает казаться, что я не успеваю.

Что все уже потеряно.

В голове вместе с сердечным стуком бьется тревожная мысль, которую мне очень хочется запрятать подальше.

Но нельзя.

Она очень простая и в тоже время сложная.

Что я буду делать когда вернусь домой?

Нам всем нужно бежать и прятаться.

Но куда?

У нас ни денег, ни другого жилья… ни бабушек, ни дедушек в отдаленных деревнях.

Ситуация — просто катастрофа.

Недовольно фырча, нужный мне автобус приближается к остановке.

По дороге обдает меня волной жара от перегретого двигателя и вонью выхлопных газов.

Бегу к нему, чтобы успеть сесть.

Дверцы со скрипом открываются и выплевывают наружу вспотевших, раздраженных людей.

Битком как обычно.

Мне не привыкать — даже не замечаю неудобства. Втискиваюсь висну на поручне.

Пытаюсь просчитать варианты.

Что если мне одной куда-нибудь убежать? Бандиты ищут ведь меня… Может они не тронут маму и сестру?

Ага, конечно! Полина, не будь наивной дурой.

Кирилл-то может и не станет опускаться до такого, а вот рыжий… у него совести нет совершенно.

Мне становится жутко от мысли, что мои родные могут оказаться в его страшных лапах.

Какие тога есть варианты?

Бежать втроем? Но куда? Да еще и с больной мамой…

Ей нужно и в больницу ходить в дневной стационар, и в поликлинику на прием… Ведь пока всю эту врачебную бюрократию преодолеешь, может и очень много времени пройти.

А лечение и льготные лекарства ей нужны уже здесь и сейчас.

Не представляю, что можно сделать.

Теперь уже не думаю о том, чтобы спастись самой — не подвести бы маму. Да сестрой рисковать я не могу и не хочу.

Положение кажется просто безвыходным.

Беспросветным.

Тупик.

Будто сижу на дне глубокой ямы с обложенными бетоном стенками. В колодце.

Настолько глубоко, что даже не вижу солнца и голубого неба.

Только знаю, что оно где-то там — в высоте.

По-прежнему светит другим…

Такие ощущения как нельзя лучше описывают мое состояние.

Меня слегка потряхивает от нервного напряжения.

Знобит, не смотря на жаркую тесноту автобуса.

Но все же…

— Солнце есть, — шевелю губами как в лихорадке. — Солнце есть.

Напрягаю мозг изо всех сил.

Я должна найти выход!

Белоснежной молнией мозг озаряет одно единственное слово.

Имя.

Кирилл.

Это звучит чудовищно. Ужасно. Абсурдно!

Но, кажется, действительно, только он способен мне помочь.

И если для спасения моих родных он что-то потребует от меня…

Что ж… я готова на все. На любую жертву.

Полина

Автобус трясется на ухабах, подбрасывая пассажиров на сиденьях.

Я продолжаю висеть на поручне, чувствуя, как металл холодит ладонь.

В салоне душно, смесь запахов пота, дешёвых духов и чего-то затхлого бьёт в нос.

Кто-то громко разговаривает по телефону, чей-то ребёнок плачет на заднем сиденье.