Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 81 – Маша Малиновская

— Ко мне домой сегодня приезжала опека, — её голос звучит безжизненно, а во взгляде на мгновение вспыхивает огонь ярости, но она тут же его подавляет. — Ты можешь себе вообще представить, Семён, моё состояние?

— Тебе стоило позвонить мне, я бы сразу приехал.

— Знаешь, что они говорили? — голос начинает вибрировать. — Что я безработная. Что не могу уследить за ребёнком. Спрашивали, почему утаивала факт рождения от отца дочери. Что я агрессивная и едва не напала с тяжёлым металлическим предметом на твою мать лишь за то, что она хотела познакомиться с внучкой.

— Вась…

— Они заглядывали в мой холодильник, Семён, — Василина сжимает руки в кулаки. Внешне держит ледяное спокойствие, но внутри горит, я это чувствую. А в мусорном ведре искали бутылки из-под спиртного. И сказали, что у адекватной и заботливой бабушки есть все шансы выиграть суд и дать ребёнку нормальную жизнь.

Я давно перестал удивляться, почему моя мать делает поступки, из-за которых ненависть к ней её самых близких людей только крепнет. Я никогда её не понимал и не пойму. Я открестился от неё, но она всё равно продолжает отравлять мне жизнь.

За что, блядь?

Обогнув стол, вплотную подхожу к Василине. Хочется сжать её плечи, встряхнуть, пообещать, что мы всё это решим и со всем справимся. Но дурацкий гипс мешает. Поэтому просто мягко прикасаюсь к её щеке, бледной и холодной, веду костяшками пальцев, а она не отступает, не пресекает. Но и другого ответа не даёт. Будто не замечает моего прикосновения, продолжая смотреть твёрдо в глаза. Будто запирает все свои эмоции на замок, непосильным трудом сдерживая их.

— У неё ничего не выйдет, Вася. Я не позволю.

— Я не готова пройти путь твоей сестры, Семён, — говорит тихо. — Я просто не переживу, если у меня отнимут Настю. В прямом смысле не переживу, понимаешь? Она — всё, что у меня есть.

— Никто не посмеет её отнять у тебя, Василина, отнять у нас. Никто, слышишь?

Василина закусывает губы и качает головой, делая несколько шагов назад. Разрывают ту вынужденную близость между нами.

Она не верит в то, что я способен защитить её и дочь. И это бьёт очень больно. Очень.

— Защити её, я прошу тебя, — слова даются ей непросто, я вижу. И сердце вдруг начинает ныть. — Ты можешь сделать это.

— Я всё сделаю, — уверяю её, но тут она протягивает мне папку. — Что это?

— Документы на отказ от отцовства. Только так мы сможешь лишить твою мать оснований на ходатайство по опеке.

Её просьба ощущается как выстрел в грудь. С близкого расстояния. Больно до одури.

— Нет.

— Семён, пожалуйста, я прошу тебя. Я консультировалась с юристами. Она, конечно, сможет попытаться, но если не будет иметь родственной связи, это сделать будет крайне сложно. По крайней мере, не так быстро.

— Василина, не проси меня отказаться от дочери.

— Посмотри на Веру, — она подходит и берёт меня за здоровую руку. Сжимает в дрожащих ладонях мои пальцы. — Только подумай, что она пережила. Ты ведь сам видел. А Арина? Защити нас с Настей от этого. Твои родители — люди с широкими возможностями, ты сам знаешь. Если не для меня, то сделай это для Насти, Семён.

Теперь приходит моя очередь высвободиться и отойти. Её просьба… как камень на груди. Плита бетонная.

— Ты хочешь уехать?

— Вы будете видеться, — не даёт прямого ответа. — Обязательно. Семён, ты и сам понимаешь, что так нужно. Твоя мать не успокоится. Она уже много чего сделала нехорошего.