Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 104 – Салма Кальк

— Правда? Мужчин больше?

— Больше, но некромантов просто меньше, чем любых других магов. А здесь в этой вашей Сибе́рии — так и вовсе. Всё, на сегодня достаточно, хватятся тебя в твоём приюте, больше не пустят, а это плохо. Пошли обратно.

Дорога обратно заняла один шаг. Раз — и всё, и обитатели смертной стороны даже не успели запеть свою песню. Я выдохнуть не успела, а уже стояла у чёрного хода и слушала знакомые звуки, говорившие о начале ужина.

— До завтра, — сказала я пану Адаму.

Он же только кивнул и исчез.

Теперь жизнь моя выглядела так: утром подъём вместе со всеми и уроки, обед, а после обеда за мной приходил пан Адам. Для всех мы отправлялись к чёрному ходу, и либо шагали в его дом прямо оттуда, либо выходили за дверь, в сени — чтобы не привлекать внимание к тому, как именно мы ходим. А ходили мы, конечно же, теневым пространством.

Я довольно скоро поняла, что эта сторона мира в целом похожа на нашу — своё отражение есть у любого места живого мира, и ещё внутри, в глубине, есть и своё собственное. Я спрашивала пана Адама, что именно там есть, и глубоко ли он заходил, но он только отмахивался — мол, да, случалось, но тут так — если припрёт, то я пойду и сделаю, что нужно, а пока не припёрло, то и думать в ту сторону не след. Но изучение законов той стороны позволило бы мне, если бы я захотела, незримой ходить по приюту и подслушивать-подглядывать, подобно моим призрачным друзьям, и всё обо всех знать. Возможно, я бы не устояла перед искушением, но у меня просто не было столько времени.

Меня освободили от уроков рукоделия — Арина Васильевна побурчала, что я, конечно, что-то умею, но лишний раз пошить никому ещё не повредило — но согласилась. Покивала — мол, надо же, как бывает, магом оказалась, конечно, мага нужно учить, вдруг рванёт?

Вот это «вдруг рванёт» было мне совсем непонятно. Я не ощущала в себе ничего такого особенного, что могло бы рвануть. Я была абсолютно такой же, как и раньше, просто, ну, мне добавили ещё один предмет, теорию и практику. И я не могла обсуждать это новое ни с кем, кроме пана Адама, его ученика и воспитанника Влодека и моих призрачных друзей.

Влодека звали Владимиром, Алёна Силантьевна не церемонилась и звала Вовкой, как и меня скоро стала звать Линкой, я не обижалась. Была она немалых размеров, немного напоминала характером и обращением мою Матрёну, и то и дело старалась сунуть лишний кусок сиротинушкам, как звала она нас с Вовкой. Я поначалу пыталась отнекиваться — вроде ж после обеда прихожу, не голодная? Но она только руками махала — какая, мол, в вашем приюте еда, слёзы одни, бери да ешь, кому говорят! Уж конечно, в приюте пирогов да оладьев не давали, и я с благодарностью брала и ела.

Родителей своих Вовка не помнил, вырос в каких-то чужих людях и тоже не подозревал, что маг — до тех пор, пока его не побили крепко мальчишки на улице, и из него не полезло, как из меня тогда. Все, кто видел, перепугались, кто-то вовсе концы отдал, Вовку хотели порешить на месте, чтоб не мучился, как сказал какой-то доброжелатель. Но нашёлся кто-то умный, позвал городового, а тот ещё кому-то дал знать, и Вовку доставили сначала в околоток, потом в отдел полиции, что с магией разбирается, оказывается, был и такой, а после и вовсе в магическую управу. Там его осмотрели несколько магов, в том числе — тот самый неведомый мне пока Иван Дмитриевич, и постановили — учить, а для того привлекли пана Адама. Тот жил один, ученику образовался и успел уже кое-чему его научить. Вовке не так давно сравнялось пятнадцать, и пан Адам уже пару раз брал его с собой «на дело», так говорил.