Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 148 – Салма Кальк

— Шагаем тенями, выходить не торопимся, — командует пан Адам.

Я тянусь мысленно к Стёпке, ощущаю его. И делаю шаг, а все остальные — за мной.

— Вон, смотри, — говорит мне Стёпка.

И я смотрю. Мне уже объяснили, что у магов отличное ночное зрение, да я и привыкнуть успела. Вижу некую туманную фигуру — нет, она не похожа на живого. Белесая, чуть светится. Склоняется к земле, будто обнюхивает крест, а потом… роется в земле? Да ну?

— Аниолек, вперёд, — говорит пан Адам. — Мы рядом.

Я шагаю в реальный мир, первым делом накрываюсь защитным куполом — я теперь уже это умею, и только потом бью по туманной фигуре.

Но… эффекта нет. Фигура поднимается, воздвигается напротив меня, колеблется… и вдруг принимает человеческий облик.

— Ангелинушка, доченька, — говорит… он.

Я не сразу понимаю, кто передо мной, ведь я видела его… один раз. Передо мной стоит Платон Петрович Голохвостов.

— Деточка, — продолжает он, — как ты тут, одна-одинёшенька? Отчего так одета? Кто кормит тебя, кто заботится о тебе?

— Батюшка, вы умерли уже почти пять месяцев тому и похоронили вас совсем не здесь, что вы тут делаете, и какая нелёгкая не даёт лежать спокойно? — интересуюсь.

Всё же хорошо, что я не вполне Ангелина. У той-то вполне могло крышу сорвать.

— Да как ты разговариваешь, бессовестная, — неожиданно «покойный папенька» меняет облик и превращается в неизвестную мне даму.

Тьфу ты, дама-то известная, и это, простите, уже из прошлого не Ангелины Голохвостовой, но моего, моего собственного. Тётушка, старшая сестра моей мамы, покойная уже давным-давно и, гм, в этом мире она побывать никак не могла. И даже одета она не по-здешнему, а как я её помню — в юбке чуть за колено, по здешним меркам неприлично короткой, и кофте собственной вязки, в туфлях на невысоком плоском каблуке.

— Тётя Аня, идите, куда положено, — до меня наконец-то доходит, что нужно не разговоры разговаривать, а бить, и я собираюсь с духом и швыряю в нежить пригоршню силы.

Ну то есть на занятиях с паном Адамом я учусь разным способами применять силу, и на тех самых занятиях я вполне так могла уже выдать и россыпь искр, и неплохой по мощи заряд, и множество искр — россыпью, фонтаном и ещё по-всякому. Здесь же удалось сформировать разве что невнятную плюху — вроде как водицы в луже зачерпнула и бросила.

— Лина, Лина, не спи!

— Линка, ты чего, бей его!

Его? Так это он или она? Да не важно, кто! Я встряхиваюсь и повторяю — уже более приличным сгустком силы, а потом вспоминаю, что умею формировать щупальце, и могу им подержать одной рукой, а второй тем временем добить. Но пока не отработаешь всё это на практике, конечно же, ничему особо не научишься.

Вот я и учусь — держу и бью, бью, пока не понимаю, что держать некого и не за что, а нежить осыпалась серым пеплом на землю мне под ноги. Что, ура? Я победила?

Я выдыхаю и улыбаюсь моим неизменным помощникам, но откуда-то долетает сначала тоненький вой на грани слышимости, а потом и полноценный вопль — и меня мгновенно обступает пяток неживых. Откуда взялись? Не важно. Бить.

— Стёпка, помогай! Девочки, тормозите крайних, я по всем разом не попаду!

Кажется, тут надо бить по площадям — хлестать щупальцами, и что, можно отрастить не одно, а поболее? Три, пять?

Я довольно быстро испепеляю двоих, но остаются ещё трое, а друзья мои, как я понимаю, могут им помешать, но не могут развоплотить их.