Книга Барышня ищет работу, страница 143 – Салма Кальк

Шепотки и прочие посторонние звуки затихли.

— Сегодня мы отправляемся в поле и будем пробовать то, чем чаще всего занимаются в жизни и на службе некроманты, то есть — уничтожать нежить. Я, как ваш преподаватель практики, считаю следующее, и Аркадий Петрович со мной согласен: сегодня атаковать нежить будут Толоконников, Томашевский, Ряхин и Сударев.

Названные приободрились. Все, кроме Мити Ряхина, тот лишь плечами пожал.

— Все остальные наблюдают из-под защитного купола, и не высовывают даже кончика носа за его пределы. Ясно? — он ещё раз оглядел нас всех, дождался кивка от каждого.

И… мне показалось, или он мне подмигнул? Пусть уж лучше показалось, да?

Дальше он говорил тем четверым, кто вышел в лидеры, что им сегодня предстоит делать. Но главное было — не лезть вперёд всех и действовать по команде.

— А когда остальным практиковаться? — спросил серьёзный и сосредоточенный Костя Петровский.

— На следующих занятиях. После того, как покажете мне устойчивую защиту и умение атаковать из-под неё.

И так он это сказал, что вопросов больше не было. Ой, нет, были. Томашевский, приятель Толоконникова, спросил:

— Готовиться на всю ночь?

— Думаю, часа нам с вами за глаза хватит, — ответил Авенир Афанасьевич.

И то хлеб, потому что до утра на улице — это хоть как одевайся, всё равно замёрзнешь.

— Поспать хотя бы, — вздохнула Марьяна. — Или пойдёмте в лавку?

— Давайте завтра, — есть хотелось немилосердно, лавка подождёт.

Она согласилась, и мы разбежались по домам.

Я именно что пообедала и легла спать, проспала до ужина, а после ужина читала на завтра. Явно после практики будет не до того.

И вот мы все стоим в уже знакомом коридоре перед аудиторией практики — в темноте, которую с трудом рассеивают немногочисленные осветительные шарики. Авенир Афанасьевич появился, оглядел нас.

— Оделись, всё верно. Слушаем меня. Шагаем сейчас за мной, и на месте первым делом строим защиту. На себя. И я ещё прикрою дополнительно. Дальше уже по команде, и вдруг внезапно упёрся взглядом в меня. — Ольга Дмитриевна, вы умеете держаться за кем-нибудь в тенях?

— Кажется, да, — ответила я.

— Кажется ей, — проворчал он, подошёл и крепко взял меня за руку.

Рукой в перчатке руку в перчатке. Но я почувствовала себя изрядно неловко — остальные-то сами справляются.

— Приготовились, за мной, — скомандовал он.

Я шагнула… куда-то. И вышла в темноту и лютый холод. И в сугроб. Слава валенкам, не начерпала снега. Авенир отпустил мою ладонь, я отдышалась, не забыла и поставила защиту… как-то и какую-то. И ощутила, что той защиты ещё наросло вокруг.

Дальше расшвыряли вокруг осветительных шаров, и стало видно, что стоим мы где-то на кладбище.

— Спаси, господи, — крестилась рядом Марьяна.

Я взяла её за руку — мне тоже так было проще.

Мы стояли на площадке, вокруг торчали кресты, побольше и поменьше, деревянные и каменные. Сугробы, и изредка — деревья.

— Приготовились, — командовал Авенир Афанасьевич. — Толоконников, на вас северная половина круга, Ряхин с юга.

Двое названных снимали перчатки один и здоровенные рукавицы другой, разминали пальцы. Первый вопль кого-то из сокурсников раздался из-за спины, я обернулась… и увидела.

Нечто таращилось на всех нас из-за ближайшего креста. Это была… тоже смертная сила, в её самом что ни на есть настоящем виде. Смерть смотрела на всех нас. Я оцепенела, я не понимала, что нужно. Но Митя Ряхин не сплоховал и хлестнул щупальцем силы, и вышел из-под купола, и сделал несколько шагов вперёд через сугроб, и я видела, что на нём защита, и она непреодолима для врага.