Книга Барышня ищет работу, страница 145 – Салма Кальк

В академии же магами были все. И тут уже можно было чиниться — а кто родители, да сколько у тебя поколений предков-магов, и вообще. И с поколениями как раз наблюдался полный хаос.

Были, например, Пуговкины, они все давным-давно маги-некроманты. Личное, а после и потомственное дворянство выслужили при Петре, и с тех пор занимались обучением юношества магическим искусствам. А, скажем, Толоконниковы вовсе не некроманты, хоть и маги, таких называют универсалами, потому что — стихийники. Но у матери нашего князюшки нашёлся дед-некромант, прямо как у Ряхина, и Боренька неожиданно для всей родни оказался некромантом. Этому факту не обрадовались, но делать нечего, отдали в обучение. А, скажем, Марьяна — как раз из мощного некромантского рода, купеческого, и её бы научили немного, и отдали замуж, так вот подоспела перепись и царский указ — обучать всех магов, вне зависимости от пола.

На истории магических искусств я услышала, что вообще женщин принимали в обучение и раньше. Первая магическая академия появилась, ясное дело, при Петре, и сначала — только в Петербурге. Но уже при Елизавете Петровне открыли и Московскую, и как раз она повелела женщин обучать наравне с мужчинами, ибо первично, маг ты или нет, а остальное уже вторично, прямо так, говорят, и сказала на открытии академии. И с тех пор женщин брали тоже. Но — только тех, кто сам явился, и выдержал вступительные испытания.

Позже, уже в середине девятнадцатого века, при Александре-Освободителе, появилось и среднее профессиональное магическое образование, как бы его назвали в моей реальности. В магические училища принимали с пятнадцати лет и при минимуме знаний, давали некоторое общее образование и магическую квалификацию. Выпускники училищ могли официально работать с использованием магии, или же поступить в академию, коих по-прежнему имелось две — в Петербурге и Москве. Какое количество магов работало без какой-либо квалификации, никто сказать не мог, поэтому-то и озадачились вопросом о всеобщем магическом учёте.

Первая перепись населения, случившаяся пятнадцать лет назад, показала, что магов в огромной России намного больше, чем принято считать, и что они встречаются не только в столицах и поблизости, но и в отдалённых губерниях тоже. Тогда-то и постановили, что магов обязательно ставят на государственный учёт, и обязательно обучают. И стипендии, подобные моей, были учреждены во всех губерниях, и любой губернатор имел право прислать одарённого мага в обучение. Когда я спросила Марьяну, есть ли у нас ещё такие вот, кто со стипендией, та пожала плечами и сказала — вроде, кто-то есть на старших курсах.

Учились четыре года, как и в университете. На выходе сдавали междисциплинарный теоретический экзамен и специальность — теорию и практику. В моём случае, конечно же, теорию и практику некромантии.

После выхода ночью на кладбище два следующих занятия прошли в аудитории. Я уже чуть больше соображала, и видела — о нет, не только у меня проблемы с контролем. Многие мои коллеги до поступления в Академию просто не снимали данного им амулета, и не имели проблем с силой. И не оказывались в ситуации, когда сила лезла из них бесконтрольно. Оба наших преподавателя практики, и Авенир Афанасьевич, и Аркадий Петрович Ракитин, муж Алёны Афанасьевны, всегда настаивали на точности выполнения всех упражнений. При этом Аркадий Петрович спрашивал строже, а Авенир Афанасьевич мог только указать на недочёты, если в целом магическое действие было выполнено верно. И говорил, что главное — достичь поставленной цели с минимумом усилий и затрат, и чтобы никто не пострадал. Никто живой, добавлял он, и подмигивал кому-нибудь.