Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 6 – ЮЭл

— Не было бы тяжелее, не умудрись ты… – начал было молодой дух, но был резко оборван.

— Рамин, угомонись! – старушка нарочито перебила ворчуна, но сделала вид, что не заметила моей слишком спокойной реакции. А ведь это было совершенно непохоже на меня. Тамара Смирнова, или та, кем я была еще утром, – громкая, яркая и неукротимая. Рациональности я предпочитала эмоциональность, а здравому смыслу и логичным доводам – крики, истерики и даже драки.

Разве могло быть иначе у того, кто вырос в детском доме? Будешь тихо отсиживаться в углу – останешься без ужина. Не научишься отвечать на нападки и оскорбления – превратишься в подушку для битья. Я усвоила это еще в пять лет. С тех пор почти ничего не изменилось. Даже застав Андрея в постели с другой, я закатила такую истерику, что слышал весь подъезд, если не весь дом. Вот такая вот я.

Была…

— Что было в том напитке? – вопрос сорвался с губ сам собой.

— Да так… – духи заметались вдоль стеллажа, заставленного пыльными склянками, словно крысы в лабиринте. Я была уверена, что старушка – это та, что порхала под потолком, тогда как ворчун находился на уровне барной стойки. Как именно я это понимала, ума не приложу. Но мои предположения подтвердились, когда призрак под потолком обернулся и изобразил что-то наподобие улыбки.

— Душица, пустырник, валериана, – перечислила она.

«Зашибись! Меня накачали седативным.»

— Душенька, – наволочка с глазами возникла прямо перед моим лицом, словно в кошмарном сне. «Вот бы и мне так летать», – промелькнуло в голове с тоской. – А давай ты баиньки?! А мы утром поговорим.

Я медленно поднялась. Ноги были ватными, словно набитые опилками, перед глазами – туман, а в голове – каша. Но как бы я ни пыталась найти причину поорать, ее не было. А точнее, не было сил. С точки зрения логики, которой во мне сейчас было больше, чем за всю жизнь, дух сделал все правильно. Не дал скатиться в истерику. С точки зрения того, что я должна была бы испытывать – нечестно. Мне бы хоть две-три чашечки разбить.

— Кроватка наверху. Вторая дверь справа. Дойдешь?

Я утвердительно кивнула и направилась к деревянной лестнице. Уже скрываясь за перегородкой, обернулась к духам, которые не сводили с меня глаз.

— Больше не давайте мне этот чай.

Глаза, а точнее, глазницы старушки округлились от удивления, но отвечать она не стала. Оно и к лучшему. А завтра… Завтра я им устрою. Потому что нельзя отбирать у девушки вполне обоснованное право устроить скандал и закатить истерику. Это был мой долг, моя обязанность – и я его выполню.

Тейя Эрайман

Девочка, которая всю жизнь прожила с мачехой. Отец умер через год после того, как женился второй раз. Жестокая мачеха использовала ее как прислугу. Тейя жила без любви, запуганная, скромная, пока тетушка по папиной линии, которая ее не любила, не оставила после себя наследства – чайную на окраине города. Девочка думала, что это спасение, но не тут-то было. Домик оказался с сюрпризом…

Солнечный свет, наглый и беспощадный, пробивался сквозь засаленные, тонкие шторы, словно намереваясь выжечь последние остатки сна. Тело ныло, протестуя против каждого движения. Матрас, набитый соломой, казался орудием пыток, а не местом для отдыха. Особенно после того, как тебя сбивает машина… хотя, «сбивает» — это слабо сказано. «Переезжает» — вот как это нужно назвать.